Леонид Млечин - Сталин VS Троцкий

Бойцовский характер унаследовал от отца старший сын Троцкого — Лев Седов. Историк литературы Эмма Герштейн вспоминала, как в школе влюбилась в него:

«По мнению старших школьниц, он был похож на амура — пухлые розовые губы и ослепительно ровные зубы, он был косоглаз, но у него был прелестный взгляд, сочныи, свежии, уже не ломающимся голос и широкие плечи, а лицо освещалось прекрасным чистым лбом, тонкими выписанными бровями и широким нежным виском, точную копию такого лба можно было увидеть на портретах, в то время висевших всюду рядом с портретами Ленина, Маркса и Энгельса… Мой мальчик пошел в мать — русскую женщину, а лоб взял у отца. Речь идет о Л.Д. Троцком и его старшем сыне».

Уже после окончания школы они встретились вновь:

«В то время шла партийная дискуссия о профсоюзах. Он сказал, что его отец пишет в «Правду» полемические статьи, но Бухарин их не печатает. Я заметила, что ненавижу Зиновьева и Каменева, потому что они олицетворяют надвигающуюся косность и тривиальность. Каменев не так плох, не согласился он со мной, правда, он — «подаванец». Оказывается, Каменеву ставилось в вину, что он в свое время подавал прошение на высочайшее имя о помиловании.

Он сказал: отец уверен, что партия в конце концов убедится в его правоте. И еще он упомянул, что Ленин болен, а популярности его отца мешает то, что он еврей…»

Сын Троцкого даже обиделся на то, что «я упомянула о влиянии на него отца, и решительно заявил, что взял фамилию матери, ушел из Кремля, поступил на рабфак, бросив школу, и поселился в студенческом общежитии. Видимо, он был благородным человеком, потому что после падения отца стал ему другом и верным помощником, хотя фамилию его не носил уже никогда».

Лев Львович Седов последовал за родителями и стал верным помощником отца. Он жил в Париже, издавал «Бюллетень оппозиции» и пытался сплотить единомышленников, не подозревая, что окружен осведомителями советской разведки. Рядом с ним постоянно находился агент Марк Зборовский (оперативный псевдоним «Тюльпан»), завербованный в 1933 году. Донесения «Тюльпана» докладывались лично Сталину. За квартирой Седова следили, почту перехватывали.

Сына Троцкого чекисты собирались похитить и тайно — судном или на самолете — доставить в Советский Союз. Это было поручено старшему майору госбезопасности Якову Исааковичу Серебрянскому. Он руководил специальной группой особого назначения, подчиненной непосредственно наркому внутренних дел. В служебной переписке наркомата Лев Седов фигурировал как «Сынок».

«В 1937 году, — писал не слишком грамотный Серебрянский, — я получил задание доставить «Сынка» в Москву… Задание было о бесследном исчезновении «Сынка» без шума и доставки его живым в Москву».

Семеро подчиненных Серебрянского составили план похищения Льва Седова прямо на одной из парижских улиц. В Москву его намеревались доставить двумя путями. Или по морю — для этого наняли рыбацкое судно и подобрали экипаж. Или по воздуху. Среди советских агентов нашли летчика, готового совершить беспосадочный перелет по маршруту Париж — Киев.

Но в начале 1938 года Льва Седова оперировали по поводу острого аппендицита. Операция прошла благополучно, однако через четыре дня его состояние внезапно ухудшилось, понадобилась повторная операция. 16 февраля сын Троцкого умер в парижской клинике. Ему было всего тридцать два года. Мало кто сомневался в том, что это дело советской разведки. Впрочем, судебно-медицинская экспертиза пришла к выводу о естественном характере его смерти.

Марк Зборовский, который порвал с НКВД и бежал в Соединенные Штаты, доказывал, что Москва просила его не убивать Седова, а заманить его в ловушку, чтобы сына Троцкого можно было доставить на территорию Советского Союза.

Документы на сей счет, если они сохранились, не рассекречены. Судьба старшего сына Троцкого упоминается в показаниях Сергея Михайловича Шпигельгласа, тогдашнего заместителя начальника разведки. Его самого арестовали в ноябре 1938 года, во время очередной смены команды на Лубянке.

Шпигельглас рассказывал, что когда пришло сообщение о смерти Седова в Париже, он доложил непосредственно наркому внутренних дел Ежову. Тот сказал:

— Зайдите.

Шпигельглас принес телеграмму из Парижа. Ежов прочитал ее и довольно сказал:

— Хорошая операция. Вот здорово мы его, а?

Ежов доложил в ЦК, что его люди покончили с еще одним врагом советской власти. И коллеги-чекисты с долей зависти спрашивали Шпигельгласа: