Антонина Пикуль - Валентин Пикуль

Друзья юности (пишу так, поскольку знаю, что Пикуль всегда считал Конецкого своим другом), видимо, уже довольно долго сидели за столом, «тепло» отмечая свою встречу.

Пикуль представил меня Конецкому.

— Вик-Вик, люби её так же, как люблю её я, — закончил Валентин ритуал знакомства и позвал к по-холостяцки накрытому столу.

Выпив по стопке и облокотясь о стол, они, мало обращая на меня внимания, говорили, говорили и говорили. Помянули своих коллег по литературному цеху, которых уже нет в живых. Пикуль объяснял холостому Конецкому, как хорошо иметь жену. Конецкий, представляя теперешнюю ситуацию Пикуля, великодушно предлагал материальную помощь, от которой Валентин отказался, сердечно поблагодарив за дружеское участие.

Говорили о многом. И хотя я часто отлучалась, чтобы освежить сервировку стола, своих книг в разговоре они абсолютно не касались. Друзья юности проговорили всю ночь, а на следующий день Вик-Вик уехал. Отъезд запомнился мне особенно…

Вещей у Конецкого было много: огромный чемодан, пишущая машинка и свернутые небольшим рулончиком акварели. Доставленные мною на такси к вокзалу, оба писателя были в таком «добром расположении», что, выйдя из машины, сразу чётко сформулировали кредо — каждый своё.

— Я нести вещи не в состоянии, — только и смог вымолвить Конецкий и, взяв под мышку рулон акварелей, двинулся в сторону вокзала.

— А я твои вещи носить не намерен, — бросил вслед ему Пикуль и тоже направился к вокзалу.

Поочерёдно перетаскивая вперед то чемодан, то машинку, я продвигалась к лестничному входу вокзала, стараясь одновременно держать в поле зрения моих «джентль-менов»-путешественников.

Вдруг я увидела, что транспортная милиция в лице двух своих представителей остановила Конецкого с явным намерением изолировать от него вокзал.

Бросив вещи на проезжей части дороги, я поспешила на выручку.

— Извините, пожалуйста, — влезла я между милиционерами и размахивающим перед ними членским билетом Союза писателей Конецким. — Понимаете, очень долго не виделись и вот встретились два друга-товарища. Это известный писатель Виктор Викторович Конецкий, а это, — я указала рукой, — Валентин Пикуль.

Валентин в это время направлялся в здание вокзала, не обращая на нас ни малейшего внимания.

— Пикуль?! Где он? Покажите его нам, — отвлеклась от Конецкого милиция…

Но в толпе Валентина было трудно разглядеть.

— Ну, хорошо, — смягчилась власть, — идите тихонечко, проводите, посадите в вагон.

Оба друга пошли на перрон, я с горем пополам уже отработанным способом дотащила вещи до вагона.

На следующий день Виктор Викторович позвонил Пикулю из Ленинграда, чтобы сообщить о благополучном прибытии и поблагодарить за тёплый прием и особенно за заботу «о здоровье» (Валентин Саввич положил ему в чемодан «чекушку» коньяка и два бутерброда с икрой).

Встречи Пикуля с Вик-Виком продолжались и в дальнейшем, но, забегая немного вперёд, чтобы не повторяться, хочу сказать главное.

Я так подробно, но, как вы, наверное, заметили, без всякой, даже малейшей тени осуждения описала встречу старых закадычных друзей, потому что научилась понимать и объяснять неординарное поведение неординарных людей.

Возвращённые застольем в годы юности, они наслаждались жизнью, стараясь продлить всплывшие в сознании блаженные минуты воспоминаний. Так фронтовики не могут разойтись, пока… «Берлин не взят».

Но как святыню оберегал Валентин Саввич свою любимую работу, не позволяя себе, даже намёком, оскорбить её чем-либо недостойным.

Как-то поделился откровением:

— Всего один раз в жизни попробовал писать «под балдой». Казалось — ох, как красиво получается! А на трезвую голову посмотрел — сущая чепуха. С тех пор, раз и навсегда, я эти два процесса никогда не смешиваю.

Говорю словами Пикуля, — именно так он передал мне своё ощущение.

Я сказала всё, что хотела. Чтобы в дальнейшем, по возможности, на этом больше не останавливаться.

После отъезда Виктора Конецкого Пикуль долго не мог сесть за стол…

Рукопись «Фаворита» не шла.

И вдруг раздался неожиданный телефонный звонок из Ленинграда. Голос заведующего отделом художественной прозы Лениздата Николая Павловича Утехина принёс приятную новость: издательство имеет намерения повторно выпустить в свет роман «Баязет», опубликованный впервые довольно давно — 20 лет тому назад.

Пикуль, конечно же, ответил согласием и не скрывал безграничной радости, ибо, как мне думается, он всегда питал какую-то особенную любовь к этому своему первенцу среди других исторических романов.