Иосиф Лаврецкий - Миранда

Монтеверде бросается на приступ Виктории, но несет потери и отступает Миранда не решается его преследовать. Он продолжает ожидать врага на укрепленных позициях, надеясь, что при новой попытке взять штурмом Викторию Монтеверде найдет себе здесь могилу.

Но когда победа казадась столь близкой, все рухнуло. Неудачи лавиной обрушились на голову генералиссимуса и погребли всякую надежду на разгром врага.

Началось все с того, что 4 июня к югу от Каракаса восстали рабы. Они захватили помещичьи усадьбы и стали продвигаться к стблице. Ходили слухи, что их подбили на восстание агенты роялистов. Как бы там ни было, но это выступление рабов вызвало настоящую панику среди плантаторов—латифундистов.

Вот плоды независимости, вот результаты деятельности этого якобинца Миранды, говорили они. Сам Миранда был обеспокоен этим восстанием — ведь если бы восставшие взяли Каракас, его армия очутилась бы в безвыходном положении. Он спрашивал себя: неужели ему, диктатору независимой Венесуэлы, борцу за ее свободу, придется посылать свои войска на усмирение этого бунта? Что подумают тогда о нем его европейские друзья — Бентам, Уильберфорс и другие сторонники отмены рабства и работорговли, мнением которых он так дорожит?

Монтеверде, узнав о восстании рабов, возобновляет штурм Виктории. Семь часов длится жестокий бой. Миранда сражается в первых рядах своих бойцов. Сражение кончается победой патриотов. Монтеверде позорно бежит с поля боя.

Но что это? Вместо того чтобы отдать приказ своей армии преследовать и добить врага, Миранда вновь остается на прежних позициях. Диктатор считает, что на этих позициях он непобедим, а преследование Монтеверде чревато неожиданностями. Все равно Монтеверде от него но уйдет...

Вожак роялистов тем временем отступил к поместью Сан-Матео, родовой собственности Боливаров. Он в панике. У него осталось только 500 боеспособных солдат, не хватает оружия, патронов. Он уже готов бежать в Валенсию, но от этого его отговаривает священник Рохас Кейпо, перебежавший из армии патриотов стан врага.

— Еще не все потеряно, — говорит Рохас Кейпо своему расстроенному начальнику, — нас еще могут выручить наши друзья в Пуэрто-Кабельо, и тогда...

Предатель Рохас Кейпо оказался прав. На следующий же день после сражения у Виктории в Пуэрто-Кабельо, в этой важнейшей республиканской цитадели, произошли весьма печальные для дела венесуэльской независимости события. В крепости Сан-Фелипе, доминирующей над Пуэрто-Кабельо, содержались под стражей несколько сот испанских офицеров и колониальных чиновников. Они давно уже готовились к мятежу. Им удалось подкупить заместителя коменданта крепости и некоторых других начальников охраны. 30 июня утром, воспользовавшись тем, что комендант Боливар уехал в город и оставил во главе охраны своего заместителя, заключенные восстали и, быстро овладев крепостью, подвергли жестокому обстрелу город.

Напрасно пытался Боливар с горсткой преданных республике бойцов вновь овладеть крепостью. Восставшим не стоило большого труда отбить его атаки. Береговой форт, который находился в руках патриотов, сдался неприятелю. Городские власти перешли на сторону восставших. Отчаявшись, молодой полковник посылает гонца к Миранде с просьбой немедленно прислать подкрепления.

Пока в Пуэрто-Кабельо идет жестокий бой, от исхода которого зависит судьба республики, в Виктории, в ставке главнокомандующего и диктатора Венесуэлы, за большим столом собрался весь командный состав армии и почти все видные патриотические деятели. Они празднуют сегодня первую годовщину провозглашения независимости. В 5 часов вечера адъютант сообщил Миранде о прибытии важного донесения. Диктатор встал из—за стола и удалился в свой кабинет, за ним последовали члены Исполнительного комитета.

Присутствовавший на банкете Педро Гуаль, который собирался в Соединенные Штаты и должен был получить в этот день от Миранды рекомендательные письма к Адамсу и Джефферсону, вошел в кабинет.

Гуаль нашел отцов республики, собравшихся вокруг Миранды, в странном оцепенении, точно на них неожиданно свалилось огромное несчастье.

«Полон самых тяжелых предчувствий, — вспоминает Гуаль, — я подошел к генералиссимусу и спросил его, какие он получил новости, но он молчал, и только после того, как я в третий раз повторил мой вопрос, он вынул из кармана бумагу и, протянув ее мне, сказал по-французски: «Читайте, Венесуэла ранена в сердце!» Это было донесение из Пуэрто-Кабельо от Симона Боливара следующего содержания: «Офицер, недостойный называть себя венесуэльцем, захватил вместе с пленными крепость Сан—Фелипе и подвергает сейчас город жестокой бомбардировке. Прошу Ваше Превосходительство немедленно атаковать неприятеля с тыла, иначе мы потеряем этот плацдарм, а пока что я постараюсь держаться здесь, сколько смогу».