Иосиф Лаврецкий - Миранда

Французские агенты, посланные Наполеоном в испанские колонии, были встречены в ряде мест высшими испанскими чиновниками весьма благосклонно. Крупные колониальные чины, будучи уверенными в окончательной победе Наполеона в Испании и не желая терять своих доходных постов, склонялись к признанию Жозефа, и Миранда, несомненно, был прав, когда предупреждал об опасности захвата Францией испанской колониальной империи.

Иную позицию заняли креолы. Они были убеждены в победе Наполеона и именно поэтому выступили за признание прав Фердинанду VII на испанский престол в надежде, что престолонаследник так никогда и не вырвется из французского плена.

В июле 1808 года в Венесуэлу явился французский эмиссар Ламон, которого весьма любезно принял генерал—капитан Касас. Это вызвало возмущение населения Каракаса, под давлением которого Касас присягнул Фердинанду VII. Ламон, так ничего и не добившись, вынужден был покинуть Венесуэлу и вернуться в Европу.

Вскоре видные представители креольской знати — члены кабильдо потребовали от Касаса создать правительственную хунту. Касас отдал приказ арестовать «бунтовщиков». Некоторые из креольских патрициев, среди них маркиз дель Торо, корреспондент Миранды, испугались и явились с повинной к генерал-капитану. Не желая порывать с креольской аристократией, Касас ограничился «отеческим» внушением. Брожение в Каракасе все же продолжалось. В особенности большую активность проявляли молодые креолы. Они тайно собирались, готовясь к более решительным действиям. Когда сведения о событиях в Каракасе дошли до Миранды, он сказал: «Если все это правда, то эти события благоприятствуют делу независимости нашей Америки».

В Буэнос-Айресе вице—король Линьерс склонялся к поддержке Жозефа, чем вызвал большое недовольство местных испанских чиновников. Этим воспользовались креолы, которые под предлогом защиты Линьерса практически захватили власть в свои руки. В Мексике вице—король Итурригарай присягнул Фердинанду VII, однако под влиянием патриотически настроенных креолов отказался признать власть Центральной хунты в Севилье. Он был свергнут испанскими легитимистами. Новые власти начали жестоко преследовать сторонников независимости. По мере того как война в Испании против французов затягивалась, положение в американских колониях продолжало обостряться. В 1809 году в кабильдо города Боготы — столицы Новой Гранады, местный юрист Камило Торрес потребовал, чтобы колонии были представлены в Центральной хунте таким же количеством депутатов, как и Испания, и чтобы колониальные власти передали свои полномочия местным кабильдо. Торрес предупреждал, что отклонение этих требований неминуемо приведет к разрыву колоний с метрополией. Требования Торреса широко циркулировали среди жителей Новой Гранады и Венесуэлы.

В том же году в городе Чукисаке (Горное Перу, тогда одна из провинций вице-королевства Ла-Платы) вспыхнуло антииспанское восстание. Его поддержало население провинциальной столицы Ла— Паса. Восставшие организовали патриотические хунты. Несколько позже восстали жители Кито — главного центра Эквадора. И там были свергнуты испанские власти и образована патриотическая хунта. Испанцам удалось с помощью войск потопить в крови эти первые открытые выступления сторонников независимости. В других колониальных центрах патриоты продолжали готовиться к решительным схваткам с колониальными властями.

Таким образом, были правы те креольские патриоты, которые, подобно чилийцу Бернардо О'Хиггенсу, утверждали, что Фердинанду VII будет трудно, находясь во французском замке, куда его поселил Наполеон, удерживать конец цепи, связывавшей колонии. По этой цепи Наполеон, сам того не желая, нанес первый удар, разорвали же эту цепь уже сами патриоты.

По мере того как нарастало патриотическое движение в колониях, тон и содержание писем Миранды его колониальным корреспондентам приобретали все более решительный характер. 1 мая 1809 года каракасец писал Фелипе Кантучи, представителю секретной патриотической хунты, возникшей в БуэносАйресе: «Я был и навсегда останусь страстным защитником прав, свобод и независимости нащей Америки, славное дело которой я защищал и буду защищать всю свою жизнь... Следовательно, рассчитывайте на меня до конца». И в тот же день в письме Родригесу Пенье каракасец советовал: «Продолжайте осуществлять ваш мудрый план решительно, хотя и осторожно. Вы можете быть уверены, что я буду защищать свободу и права нашей любимой родины до самой моей смерти».