Федор Раззаков - Страсть

Между прочим, Магомаев притягивал к себе взоры не только представительниц слабого пола… Об одной из таких историй рассказывает он сам:

«Когда мне было 19 лет (1961 год. – Ф. Р.), я поехал в Ригу с азербайджанской культурной делегацией. Как-то ночью (а я жил в общежитии в одной комнате с десятью мужиками-соседями) балерун из Ленинграда скользнул ко мне в кровать совершенно голый. Я сказал ему: «Приятель, ты ошибся». Потом встал, оделся и пошел к двери. А у выхода из комнаты спал какой-то узбек. Он проснулся и спросил: «Ты куда?» Я в ответ: «Да там один парень ко мне в постель залез». Узбек разволновался и шепчет мне так возбужденно: «Скажи ему, пусть ко мне идет». Я засмеялся и вышел. Курил потом целый час на улице – ждал, когда в комнате все успокоятся…»

После развода, наученный горьким опытом, Магомаев долгое время не женился, предпочитая браку официальному гражданский. Артист вспоминает: «Когда я развелся, у меня были женщины, причем иногда подолгу, но все равно это было не то. Практически вся моя молодость прошла в гостиницах. Ну, а гостиница – это, естественно, проходной двор. И, конечно, все кончалось хождением по ресторанам, застольем в номерах и так далее…

Как-то ко мне в номер постучалась молодая привлекательная женщина и попросила автограф. Слово за слово, и она предложила мне распить бутылочку шампанского. После шампанского мы легли в постель. Утром я проснулся, а ее нет. Полез в тумбочку, чтобы посмотреть, не оставила ли ночная гостья записку с телефоном, и обнаружил кучу денег – по тем временам целое состояние. Думаю, дама была либо преуспевающей проституткой, либо воровкой, спрятавшей у меня украденное…»

Где-то с середины 60-х Магомаев «крутил любовь» с красавицей Милой Фиготиной. Вспоминает Б. Савченко: «Мила Фиготина, похоже, жаждала выйти за Муслима замуж: следила за его окружением, не допуская к нему «нежелательных» особ женского пола, периодически разыгрывала сцены ревности. Впрочем, кто кому их больше устраивал, еще вопрос. Иногда создавалось впечатление, что они вот-вот поженятся, но в последний момент «жених» всегда увиливал… Следовал беспощадный разрыв, как следствие – взаимная опустошенность, а потом опять – бурные встречи, оргии-восторги и т. д., и т. п…»

Параллельно с этим романом у Магомаева был еще один – с Людмилой Каревой. Как много позже будет вспоминать сама Людмила, с Муслимом она познакомилась… на спор. Поспорила с подругой на бутылку коньяка и комплексный обед, что легко охмурит знаменитого певца. И выиграла. Через четыре дня после знакомства Магомаев был влюблен в нее, что называется, по уши. Они встречались на протяжении нескольких лет, то сходясь, то опять разбегаясь. Много позже, уже переехав жить в США, Людмила будет утверждать, что от Магомаева у нее родился сын. Но сам певец от этого ребенка категорически откажется.

Что касается романа Магомаева с Фиготиной, то он закончился на рубеже 70-х. После этого, походив какое-то время в холостяках, Магомаев встретил наконец женщину, которая стала его второй официальной женой. Это была известная оперная певица Большого театра Тамара Синявская.

Синявская родилась 6 июля 1943 года в Москве, в рабочей семье. В шестилетнем возрасте она поступила в группу балета Ансамбля песни и пляски, которым руководил В. С. Локтев (ансамбль располагался во Дворце пионеров на улице Стопани, а Тамара жила неподалеку – на улице Мархлевского). В 1953 году перешла в хор ансамбля, спустя 10 лет была принята в стажерскую группу Большого театра, а еще через год стала его солисткой. В середине 60-х она окончила Государственный институт театрального искусства по классу пения. В 1968 году ей была присуждена первая премия Международного конкурса певцов в Софии, через год – Гран-При Международного конкурса вокалистов в Вервье (Бельгия), в 1970 году – первая премия четвертого Международного конкурса имени П. И. Чайковского в Москве. Стоит отметить, что в репертуаре Синявской были не только классические произведения, но и песни советских композиторов, и русские народные песни.

Муслим Магомаев вспоминает: «Я помню, когда увидел ее первый раз. По телевизору. Мы с друзьями сидели на вечеринке, и я, как только ее увидел, сразу сказал: «Вот настоящее меццо-сопрано!» Я вообще-то не большой поклонник женского голоса. Потому что женщина, когда «забирается» на высокие ноты, очень редко может их вытянуть. Чаще получается эффект «наступили на мозоль». И нужно очень хорошо петь и владеть школой вокала, чтобы крайние верхние ноты не раздражали слушателя. А у Тамары все очень красиво звучало, поэтому я ее сразу запомнил…»