Федор Раззаков - Страсть

Между тем какое-то время влюбленным пришлось жить вдали друг от друга: Медея оставалась в Тбилиси, а Козаков жил в Москве, в своей холостяцкой квартире на Миусской, где не было даже телефона. Последнее обстоятельство очень его тяготило, однако выпросить у местных властей телефон для себя Козаков долгое время не мог – стеснялся. Когда наконец решился, ему, несмотря на всю его популярность, отказали. Далее послушаем его собственный рассказ:

«Друзья мне подсказывали: «Чудной ты человек! Кто так делает? Пойди к начальнику телефонного узла. Пригласи его в гости. Выпей с ним. Потом заведи разговор о телефоне. Не отвертится!» Я навел справки. Узнал, что начальник телефонного узла любит цыганское пение. А в телефоне тогда очень нуждались и мои приятельницы по «Современнику» – Таня Лаврова и Наташа Карташова. Позвал я и их в гости. Они предложили: «Мы сами все приготовим, а ты, главное, выпивку обеспечь». Пригласил я к себе еще и цыган, собрались, устроили вечеринку с угощением. И вдруг, в самом начале застолья, слышу, как Таня и Наташа уже выпрашивают телефоны у моего начальника АТС. Я тут так застеснялся – передать не могу. И неожиданно для себя самого буркнул: «А мне телефон не нужен. Я вас всех не для того сюда позвал…» Тут начальник вдруг усмехнулся и сказал спокойно: «Ну, так у вас его и не будет!» Вот так и остался я без телефона. А моим приятельницам поставили…»

Позднее Медея все же переехала жить к мужу, но ее терпения хватило лишь на полтора года: собрав свои нехитрые пожитки, она вместе с дочкой вернулась на родину. Их отношения продолжались всего три года. В течение нескольких лет после этого Козаков опять пребывал в свободном поиске. Женским вниманием никогда обделен не был, более того, мог иметь одновременно по две любовницы. Вот его собственный рассказ:

«Был в моей жизни период (между браками), когда ходили ко мне аж две девушки: одна совсем молодая, другая – чуть постарше. Я был очень счастлив с обеими. Мне нравилось, что и молодые мной интересуются (а с другой стороны, куда им деваться, бедным, когда кругом одни «голубые»?!). Одна из моих девушек жила в другом городе, поэтому приезжала ко мне лишь раз в полтора-два месяца. Но другой я честно признался: «Милая, ты у меня не одна». Если бы вы знали, какое облегчение мы все почувствовали! Ни одна из них от меня не ушла…»

Году в 70-м актеру очень приглянулась актриса Театра на Таганке Татьяна Иваненко, однако кто-то из коллег предупредил его, что она – «женщина Высоцкого» (чуть позже Иваненко родит Высоцкому дочь). Козаков тут же отстал.

А спустя примерно год он женился в третий раз. И вновь на женщине с очень редким именем Регина (она была полуеврейкой-полутатаркой). И хотя детей этот брак не дал, однако прожили они вместе более семнадцати лет. (Стоит отметить, что со всеми своими прежними женами Козаков поддерживал добрые отношения, а детям регулярно платил алименты. В те годы он зарабатывал в месяц порядка 700 рублей, что было достаточно приличной суммой.)

В октябре 1974 года Козаков, вопреки всем приметам, справил свое сорокалетие. Актер вспоминает: «Регина уговорила меня. «Давай, – говорит, – устроим что-нибудь неординарное». И мы арендовали фабрику-кухню, где и организовали костюмированный прием. Пришло много моих друзей: Миша Ульянов, Булат Окуджава, Шурка Ширвиндт, Олег Табаков. Ульянов оделся арабом, Регина – звездочетом, а я был юным пионером с барабаном на шее. Ширвиндт, который вырядился Арафатом, сказал: «Вот Козаков дает – умудрился отметить свое сорокалетие на заводе Михельсона, где Каплан стреляла в Ленина». Этот день рождения я запомнил на всю жизнь. Такое, впрочем, и должно быть раз в жизни…»

В 1980 году Михаилу Козакову было присвоено звание народного артиста РСФСР. Спустя несколько месяцев после этого радостного события он угодил в серьезную автомобильную аварию и едва не погиб…

В тот день вместе с друзьями (администратором Театра на Таганке Валерием Янкловичем и сценаристом Игорем Шевцовым) он ехал в аэропорт Домодедово, но где-то на полпути сидевший за рулем Шевцов не справился с управлением. К счастью, никто из находившихся в машине не погиб, однако длительное пребывание в больничных покоях они себе обеспечили (Козаков с множественными переломами и трещиной костей таза пролежал в клинике почти пять месяцев).

Впрочем, Козаков вообще большую часть второй половины 80-х провел в больницах. Сначала (осенью 1985 года) у него отказали почки, да так, что он было уже решил – вот и настал конец его непутевой жизни. Однако врачи сумели-таки поставить его на ноги. А два года спустя на почве душевного расстройства Козаков угодил сначала в клинику Бехтерева в Ленинграде, а затем – в Соловьевскую психушку в Москве. Из Соловьевки Козаков выписался месяц спустя, а еще через два месяца его третья жена Регина навсегда уехала в Штаты (по словам артиста, одной из причин ее стремительного отъезда было его пристрастие к «зеленому змию»).