Федор Раззаков - Страсть

Как-то вечером меня пригласили в номер к Левону Оганезову: мол, надо отметить рождение дочери Кобзона – Наташи. Но я сразу все поняла: пригласили-то без мужа… Захожу – точно, никакой вечеринки. Вскоре нас с Кобзоном оставили одних. Ну, тут все и произошло. Потом мы еще несколько раз бывали близки. А через месяц закончились гастроли, мы с Винбергом уехали выступать в Ханты-Мансийск, Кобзон – в Москву. Словом, общаться перестали…»

4 сентября 1977 года Глотова родила девочку, которую назвала любимым именем Кобзона – Викторией. Выйдя из роддома, она через нотариальную контору послала певцу сообщение: мол, можешь поздравить. Но от Кобзона не было ни ответа, ни привета. Правда, один раз он, по словам Глотовой, ей все-таки позвонил. Вике тогда было уже 10 лет. По словам Галины Глотовой: «Я и тогда, и после говорила ему, что он как отец должен был обеспечивать ее. А в ответ слышала: «Ты же никогда не докажешь, что она моя дочь. А если даже предположить это, все равно по закону алиментов я тебе платить не должен. Мы ведь не были мужем и женой». В декабре 1991 года Галина впервые подала иск в Киевский (теперь – Дорогомиловский) народный суд. Спустя некоторое время женщине сообщили, что на предварительном собеседовании Кобзон признал-таки свое отцовство. Однако когда в назначенный день Глотова пришла на судебное заседание, та же женщина-судья разговаривала с ней уже совершенно иначе: «Все ваши заявления – полная чушь. Почему бы вам не сказать, что отец вашего ребенка – Николай Рыжков, например?» (Тогда – премьер-министр СССР. – Ф. Р.) Сам Кобзон в тот день в суд не явился и даже не прислал своего представителя. Глотова после этого обращалась и в Мосгорсуд, и в Верховный суд – все было напрасно.

В марте 1999 года эта история стала достоянием широкой общественности благодаря «Комсомольской правде», которая опубликовала интервью с Галиной Глотовой под названием «У Кобзона нашлась внебрачная дочь» (номер от 26 марта). В нем женщина рассказала о своем мимолетном романе с Кобзоном, о своих попытках заставить его признать свое отцовство. Здесь же было опубликовано интервью с самой Викторией. Она рассказала следующее:

«Впервые мама сказала мне, кто мой отец, когда мне было 5 лет. Мы смотрели телевизор. Вдруг стали показывать концерт Кобзона. «Это твой папа», – говорит мама, а я никак не могу понять: при чем тут незнакомый поющий дядя? Ведь своим отцом я считала Альберта Винберга (Галина Глотова официально развелась с ним сразу после рождения дочери, но жили они в одной коммунальной квартире. – Ф. Р.). Он был очень хорошим и добрым человеком. Я не была обделена отеческой любовью и сиротой себя никогда не чувствовала. Когда училась в школе, знаменитым родичем не хвасталась. Так, только самым близким подружкам сказала… Поэтому никакого желания познакомиться с «родным» папой у меня не возникло.

На концерт к Иосифу Давидовичу впервые попала, когда мне было лет пятнадцать. Собиралась на дискотеку, но друзья переубедили: «Пойдем, посмотрим на твоего папочку!»

Ой, смешно так было: все на концерте серьезные такие сидят, важные, а рядом мы, малолетки, дурачимся. Так до конца и не досидели – свалили после первого же отделения: скукотища! Честно говоря, я никогда не была поклонницей таланта своего «отца».

Да и просто по-человечески я не хотела бы, чтоб Иосиф Давидович признал меня дочерью. Мне от него ничего не нужно. Кроме того, я считаю, что он незаслуженно оскорбил маму. Когда я родилась, ее ведь даже на товарищеский суд вызывали за связь с Кобзоном! Мама много всего пережила из-за моего рождения…

А вот с братом и сестрой – другими детьми Кобзона – мне бы хотелось познакомиться. Я чувствую, что они более родные люди.

Сейчас я одна воспитываю сына и часто думаю о будущем. Шоу-бизнес меня не привлекает: я выросла в артистической среде и знаю всю ее подноготную…»

В отличие от дочери, которая ничего не хотела от своего отца, Галина Глотова вела себя иначе: она настойчиво продолжала добиваться от Кобзона признания отцовства над своей дочерью. В частности, требовала провести генетическую экспертизу, заявляя при этом, что если та признает непричастность певца, она готова будет публично перед ним извиниться. Но… Кобзон от экспертизы отказался. По этому поводу адвокат певца за-явил: «Все иски г-жи Глотовой-Гуреевой неправомочны. Во-первых, за давностью событий, а во-вторых, по той причине, что Иосиф Давидович не вел с этой гражданкой общего хозяйства, не проживал совместно. Галина Сергеевна не привела в суд в 1991 году ни одного свидетеля, которые могли бы подтвердить наличие хоть каких-нибудь отношений между ней и Кобзоном. Хотя ей это право предоставляли. По имеющимся у меня документам, Глотова-Гуреева в ноябре прошлого года уже пыталась обжаловать в порядке надзора решение суда от 1991 года. Но ей отказали. А анализы сдавать уважаемому человеку, которого пытаются уличить в неблаговидном поступке, – это, извините, просто унизительно. Мало ли алчных женщин на белом свете!»