Федор Раззаков - Страсть

Впрочем, эта мера мало повлияла на ситуацию: поклонницы продолжали осаждать своего кумира. Поэтому пешие прогулки Александра от Ленкома до своего дома на улице Горького (в нем располагался магазин «Наташа») доставляли ему массу неудобств.

В конце 80-х в окололенкомовской среде ходили упорные слухи, что Збруев завел бурный роман с молодой актрисой того же театра Еленой Шаниной. Когда в начале 90-х Шанина родила дочь, отцовство приписали именно Збруеву. Сам он эту информацию не подтверждал, но и не опровергал. Кстати, внешне девочка действительно очень похожа на Александра. Тогда же в актерской среде распространились слухи, что многолетний брак Збруева с Савельевой находится на грани распада. Но, как всегда, все обошлось. Хотя бывшая жена актера, Валентина Малявина, в одном из своих интервью поведала читателям о сложной ситуации, в которую «угодил» артист: «Саша совершенно запутался в женщинах. Сегодня у него две жены, и он с ними как-то не справляется: они обе мне на него жалуются…»

Збруев всегда относился к числу актеров, которые крайне неохотно рассказывают о своей личной жизни. В одном из интервью он заявил: «Я стараюсь никого не пускать в свою личную жизнь и никогда не рассказываю в интервью ни о жене, ни о дочери. Всегда был против семейных актерских фотографий, где герои предстают в каких-то исторических костюмах, с женой, детьми, собаками… Все это выглядит удручающе и, по-моему, ни к чему. И потом, как бы ни сложилась жизнь – по сути, человек в ней одинок».

Дочь Александра Збруева и Людмилы Савельевой Наталья по стопам родителей не пошла, хотя попытка попробовать себя на съемочной площадке у нее была: в 1982 году Наташа снялась в фильме Михаила Козакова «Если верить Лопотухину». Но, несмотря на это, актрисой она так и не стала.

В апреле 2008 года в «Экспресс-газете» (номер от 11 апреля, автор – И. Ланская) было опубликовано интервью с Еленой Шаниной – матерью незаконнорожденной дочери Збруева Таней. Приведу несколько отрывков из него:

«Я была счастлива, что успела родить ребенка. Поймала судьбу в самый последний момент, и эту радость ничто не могло омрачить. Даже то, что я тогда слетела со всех ролей… Я где-то читала, что, если после сорока лет твой дом не наполняется детскими голосами, он наполнится кошмарами. Для меня было трагедией, что я не имею детей…

Помогал ли нам Збруев? Даже очень: нянчил дочь и поспать мне давал, пока она была совсем малюткой. А то, что папа у нас приходящий, я считаю плюсом. Всегда хотела, чтобы это был абсолютно мой ребенок, чтобы только я его воспитывала…

Я всегда была предельно искренней с дочерью, ничего не придумывала, не врала. Таня в этой жизни понимает больше, чем я, она удивительно мудрый человек. Благодаря тому, что ей никогда не морочили голову, она любит и папу, и меня, она выросла в любви…

Пыталась ли я распутать наш «любовный треугольник»? Если в молодости не распуталось, значит, это было невозможно. Да и как можно бороться за любовь? Предъявлять претензии? Ты должен меня любить! Нужно так относиться к любимому, чтобы ему было с тобой хорошо. Если действительно любишь, а он с тобой несчастлив – отпусти его… Я никогда не была собственницей, уважаю независимость – и свою, и другого человека. Для меня важнее – любить самой. В моей жизни были варианты, когда мужчины пытались взять меня и мою судьбу в свои руки, и мне сразу становилось скучно. Я воспитана на русской литературе – «всегда страдать»…»

В первый раз Золотухин влюбился, когда ему было десять лет. Он тогда лечился в санатории в Чемале, на Алтае (у него был туберкулез коленного сустава), и влюбился в пышногрудую медсестру. Чтобы привлечь ее внимание, прикованный к кровати Золотухин орал громче всех, за что и получал от нее по самое «мама не горюй». Но он не обижался: наоборот, даже радовался, что медсестра хоть таким образом обращает на него внимание.

Вернувшись в свою деревню и возобновив учебу в школе, Золотухин вскоре влюбился в одноклассницу Свету Шматову. Она была дочерью первого секретаря райкома партии, поэтому в нее влюблялись все мальчишки в классе. Золотухин не стал исключением, однако Света относилась к нему с жалостью (как-никак мальчик на костылях), но без любви.

Потом Валерий влюбился в девушку из соседней школы. Ее звали Клава. По словам Золотухина: «Не знаю, что это было, но я смотрел на нее, как кот на сметану. Мне почему-то хотелось оказаться с ней наедине в бане, залезть вместе на печку под шубу, в общем, быть с ней там, где тепло. Я даже свой рассказ «Пляши, брат, пляши» посвятил этой девушке: