Федор Раззаков - Страсть

А вот рассказ из того периода, когда Евстигнеев с женой и ребенком только-только переехали в дом на Сиреневом бульваре. Рассказчик – С. Зельцер:

«В доме шумно, дымно и очень интересно. С Лилией Дмитриевной – женой Евгения Александровича – всегда легко и просто. Красивая, кокетливая, подкупающе бескорыстная – готова отдать все, что ни попросишь. Рассказывает втихаря, чтобы Женя не слышал: «Сегодня звонит в дверь мужчина, такой весь из себя высокий, стройный, элегантный. Говорит: «Простите, Лилия Дмитриевна, я ваш сосед, въезжаю в квартиру на третьем этаже, да вот незадача: привез мебель, а жена на работе, не могу рассчитаться с грузчиками – денег с собой нет. Не одолжите ли до вечера сто рублей? А вечерком прошу вас, не откажите, с Евгением Александровичем пожалуйте к нам, чайку попьем, побеседуем…» Отдала. А потом выяснилось, что там, на третьем этаже, такие и не живут»…

По мнению многих, брак Евстигнеева и Журкиной нельзя было назвать счастливым. Между супругами часто случались ссоры, несколько раз они собирались развестись, но в самый последний момент что-то их останавливало. Из-за вечных скандалов Журкина начала пить, у нее произошло расстройство психики. Евстигнеева обстановка в семье откровенно угнетала, и единственной отдушиной для него стала работа. В 70-е годы он часто снимался в кино, много играл на сцене МХАТа. В декабре 1980-го у Евстигнеева случился первый инфаркт. Рассказывает его коллега, актер Владлен Давыдов:

«Женя поехал на гастроли в Архангельск со спектаклем «Заседание парткома», но уже на аэродроме в Москве почувствовал какую-то тяжесть на сердце. Когда прилетел в Архангельск, еще пытался репетировать, но с большим трудом. Вызвали врача. Тут же на «неотложке» его увезли в больницу…

В то время и я лежал в Боткинской больнице после гипертонического криза. Узнав, что у Жени инфаркт, я написал ему в Архангельск письмо. А потом Женю привезли в Москву и долечивали уже в Боткинской больнице. Так мы оказались вместе. Позже мы с ним еще месяц находились на реабилитации в санатории».

В 1983 году дочь актера, Маша Евстигнеева, решила подать документы в Школу-студию МХАТ. По ее словам: «Папа не хотел, чтобы я шла в артистки, он безумно боялся, что я не потяну, а сознание этого его бы убило. Я стала готовиться в медицинский, чему папа очень радовался. Но когда он уехал с театром на гастроли, я, как шпион, завернула в Школу-студию и к его возвращению уже сдала экзамен по актерскому мастерству. Какой ужас испытал потом папа, передать невозможно. Втайне от меня он пошел к нашему будущему руководителю курса, Монюкову Виктору Карловичу, и стал уговаривать, чтобы мне отказали, так как может случиться, что у меня не хватит способностей. Можете себе представить удивление Виктора Карловича? Обычно ведь бывает все наоборот. Монюков (я к тому времени уже сдала все экзамены) стал, в свою очередь, уговаривать папу разрешить мне учиться, уверяя, что все в порядке и что незачем так волноваться. Ситуация, конечно, анекдотична, но очень показательна – в этом весь папа. Его родительская любовь не могла допустить, чтобы дочь мучилась потом из-за неправильного выбора профессии. Успокоился он, лишь когда увидел меня в Школе-студии в спектаклях. Видимо, ему понравилось. Я, в свою очередь, очень стеснялась его известной фамилии и вскоре ее поменяла. Наверное, папе это было не очень приятно, но он меня понял».

В 1983 году Евгению Евстигнееву было присвоено звание народного артиста СССР. Больше всего этой награде радовалась мама нашего героя – Мария Ивановна Евстигнеева-Чернышова. Однако когда друзья пришли поздравить Евгения с этим событием, она попросила: «Только не хвалите его, не надо, он этого не любит». К сожалению, это была одна из последних ее радостей: через год Мария Ивановна умерла, причем судьбе было угодно, чтобы в последний день ее жизни сын был рядом.

В тот холодный февральский вечер Евстигнеев приехал к ней в Горький и застал ее грустно сидящей в комнате. «Мама, уже поздно, ложись спать», – обратился он к ней. «Ничего, сынок, я еще посижу, – ответила Мария Ивановна. – Я знала, что ты приедешь. Теперь можно и умереть». Сын не придал значения последним словам матери, поцеловал ее и ушел спать в другую комнату. Когда утром следующего дня он вошел в комнату матери, то увидел, что она сидит в той же позе, на том же самом месте, лишь седая голова свесилась на грудь… Мария Ивановна была мертва.

Увы, это было не последнее несчастье в семье актера – в 1986 году умерла и его жена Лилия. Без сомнения, ее преждевременную смерть приблизили обстоятельства, о которых я уже упоминал. Вспоминает актриса Валентина Талызина: