Федор Раззаков - Страсть

Летом 1975 года Нахапетов отправился в Одессу, где ему предстояли съемки в картине «Раба любви». Вместе с ним поехала и Глаголева.

Вспоминает Родион Нахапетов: «Мы гуляли с Верой по Одессе. Бродили по тихим ночным улочкам, спускались по Потемкинской лестнице, выходили к морю. Иногда Вера готовила, благо в нашей гостинице была кухня. Сладкий и нежный вкус ее сырников я помню до сих пор.

Мы мечтали о будущей жизни, о ее поступлении во ВГИК. Вера очень своеобразно читала А. Блока… В ее чтении было странное, как будто сумеречное блуждание интонаций и декадентский излом рук. Невероятно! Как могла она, современная девушка, столь точно уловить стиль и время?

– Ты поступишь, не сомневайся.

– Было бы здорово!

– Да, но… – сердце мое вдруг тревожно забилось, – ты все время будешь пропадать в институте. Репетиции, молодые ребята… Мы будем встречаться урывками, все реже и реже, пока и вовсе не расстанемся. Ты готова расстаться со мной?

Вера бросилась мне на шею:

– Нет, Родинька, нет, я не хочу в институт! Я не хочу, правда!

Я был тронут.

Однако, поразмыслив, я снова принимался готовить Веру к экзаменам. Просто чтобы у нее был диплом и никто не тыкал в нee пальцем.

Честно говоря, я и сегодня убежден, что институт не сделал бы Веру актрисой. Потому что она ею уже была. Вера нуждалась в тренинге, в практике. Но не в азах. Не в студенческой скамье. От природы она обладала легкостью игры, которая иным дается многолетним трудом.

Кроме того, я, ее первый учитель, намерен помогать ей. Ведь мы всегда будем вместе.

Вера грустно улыбнулась:

– Всегда?

– Всегда, – повторил я.

И, обняв ее, повторил еще раз:

– Всегда.

И в самом деле, почему бы нет? Более преданного, более чистого человека, чем Вера, я еще не встречал. Чего я жду? Что я вообще ищу в женщине?

Вера задумчиво смотрела на морской прибой.

– Ты бы согласилась стать моей женой? – спросил я.

– Да, – сказала она, витая где-то далеко, в своих мыслях. Но вдруг до нее дошло. Она повернула ко мне голову и сказала:

– Конечно!

Она произнесла это с такой неподдельной радостью, и мне сделалось стыдно, что я не предложил ей этого раньше…»

Следующий свой фильм – «Враги» – Нахапетов начал снимать уже будучи женатым. Одну из ролей в картине – Надю – сыграла Глаголева. А в начале 1978 года Вера забеременела. И 14 октября 1978 года, в праздник Покрова Божией Матери, у них с Нахапетовым родилась дочь Аннушка.

Вспоминает Родион Нахапетов: «В те годы распространилось учение, что детей следует оздоравливать плаванием. Надев на Анечку шапочку из шариков для пинг-понга, мы опускали ее в ванну, доверху наполненную водой. Сначала она замирала, затаив дыхание, но вскоре осваивалась и начинала барахтаться, ни разу не захлебнувшись. Мы иногда даже оставляли ее в ванной одну. Правда, Галина Наумовна (мама Веры) порывалась «спасти» от нас крошку, но мы с Верой были непреклонны:

– Ей лучше в воде, чем в пеленках. Это более привычная для нее среда.

К концу четвертого месяца личный Анечкин рекорд достиг сорока минут свободного плавания.

Девочка быстро встала на ноги. Сохранились видеокадры, где девятимесячная Аня «танцует»: пошатываясь на некрепких еще ножках, выделывает забавные фортели и пытается изогнуться.

Семейная жизнь набирала обороты.

Мы обживали новую квартиру в Большом Тишинском переулке. Из Кишинева, где мы с Верой снимались (в фильме «Подозрительный»), привезли удобную мебель. Галина Наумовна подарила нам немецкое пианино. Вместо скучных дверей соорудили арку. Мой кабинет стал наполняться книгами, магнитофонными лентами, пластинками.

Часто выбирались за город. Вера любила бродить по лесу и собирать грибы. Иногда, расположившись на лесной полянке, мы принимались играть в футбол. Вера носилась за мячом с озорством мальчишки. Она всегда была окружена друзьями и подругами, которых знала с детства. Но самым лучшим ее другом всегда оставался брат Борис…

Незаметно росла наша Аня.

Не успели мы отпраздновать ее первый день рождения, как Вера снова забеременела.

Широкие одежды, большие ожидания…

И вот 28 июня 1980 года в окошке роддома я увидел новое чудо – Машеньку.

Привезли домой. Распеленали. Настоящая принцесса на горошине: такая маленькая, что могла поместиться на ладони. Я бережно подхватил ее под спинку и окунул в ванночку с теплой водой.

Образ дочери, доверчиво расположившейся на ладони, никогда не изгладится из моей памяти.