Федор Раззаков - Страсть

Вторая жена Гердта была скульптором, лепила разные фигурки и даже детские игрушки. Гердт и здесь нашел повод для шутки, назвав деятельность своей дражайшей половины «детским лепетом».

После этого у Гердта было еще несколько браков, они окончательно утвердили его друзей во мнении, что он так и не найдет той единственной, которая скрасит его жизнь. Ошиблись. Весной 1960 года Гердт познакомился с переводчицей Татьяной Правдиной. Вот как она сама вспоминает об их романе в интервью журналу «Огонек» (март 2001 года, автор – М. Рюрикова):

«Познакомились мы с Зиновием Ефимовичем по делу. Театр Образцова выезжал на гастроли в Египет, Сирию и Ливан, и им нужен был переводчик. А я по профессии арабист и работала тогда в Издательстве литературы на иностранных языках. И когда мне предложили быть переводчицей, я с радостью согласилась, во-первых, потому, что до этого никогда никуда не выезжала, а во-вторых, очень любила этот театр…

Меня повели познакомиться с Гердтом, представив как переводчицу, которая будет с ним работать. Он посмотрел на меня и почему-то спросил: «Дети есть?» – «Есть», – ответила я. «Кто?» – «Дочка». – «Сколько лет?» – «Два года». – «Подходит», – утвердил Гердт. Тон его был игривым, но я никак не отреагировала, и мы договорились, что будем работать.

Я приходила домой к Гердту и, конечно, была знакома с его женой, за мной заезжал мой муж. Но мы работали – Зиновий Ефимович наговаривал мне свой текст, а я записывала его, чтобы потом перевести на арабский. Все было очень по-деловому. И когда мы улетали, меня провожал муж, Гердта – жена…

Роман был вполне скоропалительным. В Каир тогда летали через Албанию. В самолете Гердт сел рядом со мной и весь полет говорил не закрывая рта – читал стихи, расспрашивал меня обо мне, что было вполне естественно, ведь я новый человек в театре.

После остановки в Тиране Зиновий Ефимович сказал мне: «Весь театр взволнован, что я сижу рядом с вами. Обычно я сижу с… – И он назвал имя того, с кем сидит. – Они говорят, – продолжил он, – что ты все время треплешься, ты же переводчица – значит, стукачка. Это точно. Что ты себе думаешь?» А поскольку Гердт успел выпросить у меня подробности моей жизни, узнал про репрессированного папу и про то, что за границу я выезжаю впервые, он понял, что тут явно что-то не то. Он пытался актерам это объяснить, но они отмахивались: «Да ладно! Ни черта ты не понимаешь…»

Гердт, что называется, за мной ухаживал, что производило на меня в высшей степени негативное впечатление, потому что я думала: «Ну, это обычные актерские номера, гастрольная поездочка…» Естественно, что по всем человеческим качествам Зиновий Ефимович мне нравился, но я поставила себе заслон.

Надо признаться, я была, что называется, готовенькая, потому что, живя с мужем в одной квартире, я не была его женой. За год до этого я сказала ему: «Я больше тебе не жена». Он не верил и жил с ощущением, что это у меня пройдет, как-то все рассосется. Но моя обида на него была так глубока, что я точно знала – это не пройдет, и потому чувствовала себя свободным человеком. Но именно в том, что Гердт актер и это гастрольная поездка, был для меня вульгарноватый флер, и я держалась отстраненно…

Я никаких планов не строила, ничего не решала. Мы летели домой, ухаживание шло очень бурное, и единственное, о чем мы договорились в самолете, – это через день встретиться.

Я приехала домой, где меня ждал ревнивый муж, опять началась разборка, и я опять повторила, что я ему не жена, но он все-таки продолжал верить.

Через день мы встретились с Зиновием Ефимовичем в несколько необычном для свиданий месте – у Киевского райкома партии. Просто это было неподалеку от места моей работы. Он подъехал на машине, распахнул дверцу, и я сказала: «Ну просто какое-то шпионское кино». – «Абсолютно не шпионское, – сказал Гердт и добавил: – Я свободный человек». Мы ни слова не говорили о том, что будем жить вместе, и мне не говорилось: «Выходи за меня замуж». Мы просто поехали к его друзьям. И когда вечером я вернулась домой, то решительно сказала мужу: «Вот теперь я сообщаю, что тебе я неверна, и повторяю – я тебе не жена…»

Позже Зиновий Ефимович рассказал мне, что он приехал с аэродрома домой, где был накрыт стол и сидели гости. Так это бывало всегда – в то время зарубежные поездки были редкостью и превращались в событие. Когда гости ушли, Гердт сказал жене: «Я полюбил другую женщину. Я ухожу». Он, конечно, думал, что всаживает кинжал в спину женщины, но ушел, все оставив ей, и кинжал был воткнут почти безболезненно. Все оказалось не так страшно.