Дэвид Бекхэм - Моя команда

Мне очень понравились Штаты. Понравился тамошний патриотизм, их образ жизни. В тот раз я даже не испытывал тоски по дому. Та поездка была своеобразной, поскольку, вместо того чтобы находиться вместе, мы жили как бы самостоятельно — нас расквартировали по местным семьям. Первые люди, у которых я остановился, были мексиканцами. Их дом, честно говоря, был только чуть-чуть выше того уровня, что именуется лачугой, но сами они оказались в высшей степени милыми и приятными людьми. У них был сын, который тоже принимал участие в наших соревнованиях. Все они были просто чокнутыми на футболе и старались сделать для меня все мыслимое и немыслимое. Большинство моих товарищей по команде «Эссекс» разместилось в эдаких огромных доминах, и их развозили по округе в громадных автомобилях. А мы каждое утро влезали в пикап и ехали в ближайший «Макдональдс» на завтрак. Я провел с той семьей прекрасную неделю, и иногда вспоминаю о них до сих пор.

Я был до того счастлив в домашней жизни и так много играл в футбол, что, казалось бы, не существовало причин для беспокойства, за исключение одного: я боялся, что здесь, в Лондоне, «Манчестер Юнайтед» никогда меня не заметит и не обратит внимания. Принятая в команде «Риджуэй» политика — не нацеливать молодых ребят на немедленный переход в профессиональные клубы — нисколько не тревожила меня. Я получал большое удовольствие, играя и тренируясь в этой команде, но благодаря многолетнему влиянию отца во всем мире для меня был только один профессиональный клуб, где мне хотелось бы играть. И потому мне оставалось только верить, что если я буду стараться и упорно работать над собой, то «Юнайтед» когда-нибудь обязательно услышит обо мне. А что еще я мог сделать?

Тем временем молва об успехах «Риджуэй Роверз» расходилась все шире, и мы стали привыкать к тому, что каждую неделю на наши игры приходят «разведчики» из разных солидных клубов. Я знаю, что к отцу не раз подходили разведчики-вербовщики из «Вест Хэма» и «Уимблдона», а также из «Арсенала» и «Шпор». И когда мне подошло время тренироваться в профессиональном клубе, я должен был выбирать между двумя клубами из северного Лондона, поскольку тогда у меня в любом случае не имелось возможности уйти в «Юнайтед», — разве что если бы мы перебрались в Манчестер. В итоге я выбрал «Шпоры». Пожалуй, это решение было как-то связано с тем фактом, что мой дедушка являлся бешеным фанатом «Тоттенхэма». Помню, как я в то время сказал маме: «Вот уж дедушка наверняка будет доволен, не так ли?»

«Тоттенхэм» казался мне тогда дружественным клубом, в ту пору менеджером и старшим тренером там был Дэвид Плит. Здесь я чувствовал себя более чем дома. Тренировочный процесс был хорошо налажен, и в «Шпорах» имелось несколько превосходных игроков моего возраста: к примеру, в ту же самую группу, что и я, входил Ник Бармби, равно как и Сол Кэмпбелл, который уже тогда выглядел весьма импозантно. Не знаю, что думали обо мне тренеры и другие ребята, когда я, возвращаясь домой, садился на поезд облаченным в свою обычную форму «Манчестер Юнайтед».

Я не собирался скрывать, что являюсь преданным болельщиком «Юнайтед», хотя в то же время получал большое удовольствие и от пребывания на «Уайт Харт Лейн». Несмотря на интерес со стороны лондонских клубов, для меня всегда существовал только «Манчестер Юнайтед». Пожалуй, в любом случае я бы так или иначе стал в конечном счете их верным поклонником или игроком, но уверен, что главным фактором здесь явился отец. Он изначально был из тех кокни, или коренных лондонцев, которые отдавали предпочтение «красным». И он передал эту свою страсть мне прежде, чем я мог хотя бы осознать, что он заразил меня ею. Папе было десять лет во время мюнхенской авиакатастрофы 1958 года. Он уже до этого болел за «Юнайтед», но та памятная трагедия превратила для него эту команду в некую пожизненную навязчивую идею. Думаю, то же самое произошло с большинством приверженцев «Манчестера», принадлежащих к его поколению. Когда я был мальчишкой, мы часто говорили об игроках «Юнайтед» того времени: о Робсоне», Страхане, Хьюзе и остальных. Но кроме того, папа нередко рассказывал мне о «мальчиках Басби», о матчах европейского кубка чемпионов на «Уэмбли», о Бесте и Стайлсе, о Лоу и Чарльтоне. Чем мог быть для меня любой другой клуб? С самого детства, даже еще не став подростком, я жил среди людей, говоривших мне, что, по их мнению, у меня немалые шансы стать когда-нибудь профессиональным игроком именно этого клуба. Не знаю, родился ли я для «Юнайтед», но вот воспитали меня определенно для этой команды. И силой, поддерживавшей меня в стремлении двигаться вперед, была надежда, что в конечном итоге я получу то заветное приглашение, которого ждал всегда с того момента, когда впервые ударил ногой по мячу.