Дэвид Бекхэм - Моя команда

Я ожидал этого события всего 27 лет. Было 1 сентября 2002 года, 9.30 утра, и в этот момент родился наш второй сын, Ромео, — младший братик для Бруклина. Их папа еще хорошо помнил, как он мечтал о младшем братишке, когда рос с двумя сестрами. Следовало бы спросить на сей счет кого-то более осведомленного, нежели я, почему мне всегда хотелось иметь в доме для компании еще одного мальчика. Должно быть, дело тут посложнее, чем одна только потребность в ком-нибудь, пусть даже небольшого росточка, кого можно было бы поставить на ворота в садике за домом. И не стоит думать, будто я не любил Линн и Джоан. Доподлинно мне известно единственное: когда нам сказали, что наш будущий ребенок — мальчик, я был в восторге за Бруклина и, кроме того, доволен за того маленького парнишку, которым продолжал оставаться сам. Если быть честным, меня даже немного удивило то, насколько сильными оказались эти чувства. После того как родился Бруклин и мы начали говорить о том, что нужно завести побольше детей, Виктория, да и я ожидали, что следующей у нас будет дочь. А когда Виктория забеременела снова, именно на это рассчитывал и Бруклин.

У сестры Виктории, Луизы, с которой мы очень близки и все время видимся, есть маленькая дочурка по имени Либерти. Бруклин играет с нею с тех пор, когда они оба были совсем крошками, поскольку между ним и Либерти — всего несколько месяцев разницы в возрасте. Возможно, именно поэтому с того самого момента, когда мы узнали, что скоро у нас появится очередной ребенок, Бруклин всегда считал, что ему готовят младшую сестренку. Что касается имен для новорожденных, то мы с Викторией все спланировали заранее — у нас наготове были два варианта: Парис и Ромео. Окончательное решение оставили за Бруклином:

— Ты хочешь поздороваться с маленьким Парисом?

Бруклин прижал свою головку к животу Виктории. Он был взволнован не меньше нас. Мы подумали, что объяснения могут подождать до тех пор, пока новорожденный не появится на свет. Тем не менее, одной из самых больших странностей в нашей совместной жизни являются те разнообразные, но одинаково неведомые способы, благодаря которым некие сугубо личные сведения — или их искаженная версия — становятся достоянием общественности. Однажды Бруклин отправился вместе с Викторией делать покупки. Они зашли в аптеку, и пока Виктория что-то рассматривала в витрине, леди, стоявшая за прилавком, спросила у нашего сына:

— Ну, и как поживает новый ребеночек твоей мамочки?

Бруклин, должно быть, с первого взгляда запал на эту женщину, потому что, не раздумывая, радостно сообщил ей, что вот-вот заполучит маленькую сестричку по имени Парис. Потребовалось приблизительно 24 часа для того, чтобы эту информацию подхватили в газетах как непреложный факт — Бруклин, надежный источник трех лет от роду, сделал официальное объявление по поводу предстоящего пополнения семейства Бекхэмов. И дело вовсе не в том, что мы стремились кого-то одурачить — на той стадии мы и сами не знали, будет ли наш новый младенец мальчиком или девочкой (Не знали, но предложили Бруклину сделать выбор из двух мужских имен! — Прим. пер.).

Однако в любом случае то обстоятельство, что газетные колонки светских сплетен и разные компиляторы слухов неправильно изложили факты, мы сочли недостаточной причиной для того, чтобы исправлять их россказни.

Мужьям это дело дается легко, не так ли? Будущий отец совершает лишь то, чем он в состоянии реально помочь, и с нетерпением ждет появления на свет нового человечка. Что же касается Виктории, то она, прежде чем приходит этот день, должна в течение девяти месяцев вынашивать ребенка. Я обожаю облик Виктории, когда она беременна; обожаю ее заботы о том, еще скрытом пока, существе, которое невероятно дорого для нас обоих; обожаю разделять с ней все неизбежные перепады настроения, надежды и опасения. Но будущей маме все это дается по-настоящему трудно, причем большинства тонкостей мужчинам просто не дано до конца понять. Я лично убедился (и теперь уже дважды), насколько эмоции Виктории, ее тело в целом и каждый орган, ее гормоны — словом, все переворачивается вверх дном в процессе беременности.

Ромео, как и его старший брат, появился на свет в лондонской больнице «Портленд». Кое-что для нас упростилось благодаря тому обстоятельству, что мы уже побывали там прежде. Я, к примеру, знал, как прокрасться в «Портленд», оставшись незамеченным: мы припарковывались за углом больницы, я забирался и багажник, и таким образом мы преодолевали последние несколько сотен ярдов до черного хода. Но каждый ребенок отличается от прочих, и я не могу себе вообразить, что весь этот процесс когда-либо станет обычной рутиной. В случае с Ромео мы слегка запаниковали и самую последнюю минуту, когда доктор неожиданно изъявил Виктории, что должен сделать ей кесарево сечение уже на следующее утро. Ведь это означало, что накануне вечером я должен был срочно выехать из Манчестера, чтобы вовремя попасть в больницу. Да и сам этот день, конечно же, отчетливо врезался в память — он из тех, которые я никогда не забуду.