Виктор Буганов - Булавин

о «шатости» крестьян тамбовских деревень, близких к хоперским казачьим городам, писал Меншикову Волконский:

— Те крестьяне возмутились и к их воровским прелестям склонились и с ними в единогласии. А иные к ним, ворам, и в помощь отпустили по нескольку от себя.

— Кроме худости, добра ждать нечего, естьли оплошиться и запустить вдаль (дальше. — В. Б. ).

Относительно этих мятежных сел, среди которых — и владения самого светлейшего князя, воевода испрашивает у него инструкций:

— Что им чинить: их домы, селища истреблять ли? В том числе многие (имеются в виду «пущие заводчики» из крестьян, выбранные ими по донскому обычаю в атаманы и есаулы. — В. Б. ) есть сволочь, наброд беглых, служилые из городов всяких чинов люди, укрываясь от службы и податей, и волостные, и монастырские, и помещичьи люди (холопы, дворовые. — В. Б. ) и крестьяне, отбывая тягл и платежей и помещиков, живут самостоятельно и от городов удалели. И о таковых что Ваша княжеская светлость изволит определить?

Волконский, родовитый крепостник, негодование и ненависть которого к «подлым» людям, повстанцам переливаются через край, просит другого крепостника, из «новой» знати, царского любимца Меншикова, прислать «статьи» с указанием, кому из «воров» какое наказание учинять, когда он пойдет из Козлова с полками в те деревни и казачьи городки по Хопру и Дону. Воеводу до бешенства возмущает, что эти «отложившиеся» крестьяне «весьма к воровскому согласью на всякую злохитрость умышленного их воровства в твердости замерзели», «с виной» к нему и в Тамбов не приходят; «а у нас здесь народ в Козлове, а паче в Тамбове» из-за отсутствия воинских подкреплений из Москвы «зело особливо ставятца» — Волконский опасается, что козловские и тамбовские жители тоже склонятся к «бунту», если не будет на них управы — полков из Москвы.

Сообщения, разговоры, слухи о волнениях в Тамбовском уезде распространялись повсюду. Голицын из Киева писал о них Петру в армию:

— А ныне из Белагорода пишут: оной вор Булавин во многом собрании кругом Танбова села разорил и город осадил. И некоторые бутто танбовские жители склонны к ево воровству показались.

Белгородские власти вестью об осаде Тамбова Булавиным ввели Голицына в заблуждение. Ни тогда, в апреле, ни позднее повстанцы Тамбов не осаждали. Характерно то, что об этом говорили в центральном городе Белгородского разряда. Голицын испытывает явное беспокойство. Как и по другому случаю:

— Указом вашим, государевым, велено в апреле выслать из Белогородского разряду 23 000 на работу в Троицкой и в Азов. А належит путь итти работникам через донские городки. И опасно того, чтоб оной вор Булавин не склонил бы их к возмущению: многие обвезались свойством с донскими казаками, и мног число Белогородского разряду беглых живут в донских городках.

Сокрушаясь по поводу ожидаемого расширения восстания, Голицын сообщает царю и весть, которая не может его не порадовать:

— Сего числа получил ведомость: Булавина жена с сыном, которому полгода, привезена в Белгород.

Движение набирало силу. Но случались и осечки. В середине апреля Лукьян Хохлач с отрядом в 500 человек на реке Битюге пытался отогнать лошадей из драгунских караванов. Но при переправе через реку на него напал драгунский эскадрон подполковника В. А. Рыкмана. «Жестокий бой» длился с первого часа дня, то есть с рассвета, до середины дня. Каратели разбили повстанцев, многих убили во время сражения, других преследовали и убивали «версты с 4» по стели; третьи тонули в Битюге. Повстанцы оставили врагу шесть знамен, бунчук, четыре пищали, немало лошадей, пожитков. В плен попали бунчужный и еще восемь повстанцев. В Воронеже «в роспросех и с пыток те взятые воры... говорили про умножительное их собранство и возмущение всенародное казачье и из новопоселенных новых мест уездов разных городов, от которых по ведомости подъезжали они, воры, для розгону» (лошадей). Волконский, сообщающий об этих допросах Меншикову, добавляет:

— Да те ж воры говорили о умысле позжения кораблей, от чего боже храни!

Недели через полторы Хохлач, опять в районе Битюга, потерпел новое поражение. У него было до 1,5 тысячи «воров-булавинцев», как именует повстанцев С. Бахметев. Последний вместе с полком Тевяшова и драгунским эскадроном Рыкмана настиг Хохлача на речке Курлаке в районе Чиглянского юрта. У речной переправы и разгорелся бой. Начали его повстанцы, конные и пешие; «и от них, воров, — сообщает Бахметев, стрельба и напуски были превеликие, у которой переправы был бой часа с 3 непрестанно на обе стороны». Далее Бахметев, «видя их такое многое собрание и наглой их к переправе приход, велел, спешась, гренадерам и драгунам итить через переправу на оных воров, чрез которую (реку, переправу. — В. Б. ) перешел с нуждою», то есть с большим трудом.