Борис Стомахин - Буреполомский дневник

Зачем я все это описываю за 10 дней до дома? Черт его знает; я не могу сам этого объяснить. Просто потому, наверное, что здесь это – грандиозное событие, драма, трагедия, обсуждаемая весь день и чреватая битьем по морде за “халатное отношение” (для прятальщика, правда, на сей раз обошлось, но дело усугублялось тем, что это была “труба” одного из главных блатных) и поиском стукачей во всяком встречном–поперечном. Психологическая драма с элементами фарса, в общем. Но я знаю, как мелко, странно, непонятно и смешно будут выглядеть все эти “грандиозные события” наши для тех, кто будет читать эти строки на воле – для тех, кто никогда не сидел в лагере...

Матери я не звонил с вечера 7 марта, – не с чего. Только что цыган с 10–го приносил полусломанную “трубу” другого цыгана оттуда же, и с “симки” сигаретчика (которого специально “пробили” с 7–го) я пытался позвонить домой, – увы, никак!..

11.3.11. 6–48

Все–таки докопался сейчас какой–то мелкий сучонок, выходивший одним из последних, – а ты, мол, почему не выходишь на зарядку? Так по–прокурорски строго спросил и – этаким их общим, непередаваемым тоном – их общий главный, “неопровержимый” “аргумент”: мол, “МУЖИКИ ВЫХОДЯТ!”. Как это произносится, с каким придыханием, с каким акцентом на слове “мужики”, с какой эмоциональной окраской – я здесь передать не могу; примерно с такой же интонацией истово верующие говорят о господе боге. Как будто мне не все равно, мужики там выходят или бабы. :) Типа, все стадо побежало на зарядку – так и я должен. (Какой же мразью и быдлом надо быть, чтобы, собравшись вчера в “культяшке” и услышав от жалкой кучки блатных угрозы по поводу зарядки – не взять их тут же, всей толпой, за шкирман, не приструнить и не посоветовать маленько охолонуть, не корчить из себя начальников – а покорно разойтись и сегодня в 6 утра всем покорно потащиться на эту осточертевшую, никому не нужную зарядку!..) Но когда я сказал этой твари что я свое отходил, а уж последние 3 дня можно и... (хотя осталось мне пока еще 9, а не 3) – тварь отстала и ушла. Надеюсь, разборок с более старшим блатным начальством не последует.

А ночь опять почти всю не спал. Проснулся уже сам в начале 3–го – и до пяти так и не мог уснуть (разве что чуть–чуть начал задремывать один раз – но сбил мне эту дрему жестокий приступ кашля). Свет ублюдки–соседи уже не жгут (горел только напротив – там всю ночь кололи наколки – но проходняк был занавешен одеялом, и свет пробивался лишь слегка в одном месте) – но и в полной темноте они всю ночь слушали свои поганые блатные песни на телефоне, и мне все казалось, что если б прекратилось сейчас это пение, настала бы наконец тишина – я бы за считанные минуты уснул...

13.3.11. 10–18

Забавнейшее происшествие вчера вечером. После обеда, ближе к ужину – вдруг в секции громкая музыка, – видимо, откуда–то притащили магнитофон или DVD с колонками, – и в блатном конце секции громкие пьяные крики, гомон пьяного застолья, очень характерный для России и легко здесь привычным ухом узнаваемый. Ага, пьянка! :) Самогон и вчера гнали, как почти каждый день, – но вот такой характерный, откровенный пьяный галдеж не каждый день все–таки здесь услышишь. Чуть позже поползли и эти ужравшиеся насекомые – несколько полублатных, “дорожников” и пр., – словом, не самые крупные здесь особи. Один – рожа красная, ходит один туда–сюда по секции на нетвердых ногах и заплетающимся языком чешет что–то пот телефону. Другой – еще краше, как будто после недельного запоя, причесочка вся смялась, на ногах еле стоит, шатается...

На ужин, разумеется, вся эта шобла не пошла, продолжала галдеть у себя в конце. А на 7–часовую проверку приперся отрядник! Он заходил уже с утра – на пару минут всего, ушел – и целый день, до этой вечерней проверки, не появлялся. Не знаю, конечно, точно, сам не видел, но – к себе в кабинет он идет как раз по этой секции, а этим пьяным, на нетвердых ногах – куда от него бежать, где прятаться? Видимо, он тотчас увидел их – и тотчас решил насчет ШИЗО, потому что сразу после 7–часовой проверки в “фойе” вдруг появились (из каптерки?) несколько спортивных сумок с бирками, и один из шнырей обтирал их мокрой тряпочкой.

Но самое интересное было позже. Кроме отрядника, никакие “мусора” не приходили, 7–часовую проверку отрядник сам и считал. И вдруг, когда я уже наливал себе чай, – 3 “мусора” на наш “продол”, а следом еще 2! Кто–то, услышав, выразил, видимо, общее предчувствие: ну, точно к нам! И точно – все пятеро на 8–й, в эту секцию, – прошли, мельком поглядели по сторонам – и там, в конце секции, стали разбираться. Кондрат, Савелий (?), вроде бы отрядник 6–го, еще кто–то, – в общем, никакого крупного начальства.