Дэвис Хантер - The Beatles

Но отец не сдавался и осенью 1948 года, в день четырнадцатилетия сына, сумел зачислить его в колледж «Рекин», пользующийся широкой известностью как солидное частное учебное заведение в Шропшире. Брайен без особого удовольствия думал о «Рекине», потому что начал кое-как привыкать к школе в Вест-Кантри. Он делал заметные успехи в живописи и наконец-то обзавелся друзьями. В своем дневнике он записал: «Я ненавижу «Рекин». Перехожу туда только потому, что так хотят родители. Мне дико жаль, за этот год я о многом думал, меня стали больше любить, это был колоссальный год в моей жизни».

Брайену удалось приспособиться к «Рекину», по крайней мере он научился с пользой проводить там время. Его увлечение живописью росло. Он стал первым учеником в классе по искусству и решил стать художником-дизайнером.

– Я написал отцу, что выбрал себе профессию дизайнера по одежде, но он воспротивился. Отец сказал, что молодому человеку не стоит заниматься такой ерундой.

Одновременно Брайен заинтересовался театром. Дома, в Ливерпуле, мать часто водила его на представления. «Сначала я брала его на развлекательные программы проде «Фол де Рол». Но потом, стремясь развить его интеллект, повела на Питера Гленвилла. Ходила с ним на концерты в Ливерпульскую филармонию».

Брайен сыграл главную роль в школьной постановке пьесы «Христофор Колумб».

– Мы с Харри поехали посмотреть, что это такое, и просидели, не вставая, весь спектакль, - рассказывает миссис Эпстайн. - После окончания пьесы к нам подошел директор и спросил, как мы нашли Брайена в качестве звезды сцены. Но он был настолько хорош, что мы едва узнали его!

В шестнадцать лет Брайен покинул «Рекин», не получив аттестата. Впрочем, никто и не надеялся, что он может успешно сдать экзамены. Отец все еще протестовал, он не желал, чтобы Брайен стал портным-дизайнером, но сын твердо решил оставить школу и начать работать. - Семь школ, одна другой поганее, - хватит, с меня довольно. Тем единственным, что я больше всего любил, мне не дали заниматься, и потому я был согласен на все. 10 сентября 1950 года худющий, розовощекий, кудрявый, полуобразованный мальчик, я приступил к своим обязанностям в семейном магазине в Уолтоне, в Ливерпуле.

Сначала Брайен продавал мебель и получал за это 5 фунтов в неделю. В первый же день он умудрился уговорить женщину, пришедшую покупать зеркало, прихватить еще и обеденный стол за 12 фунтов.

Он обнаружил, что из него получается прекрасный продавец и это занятие ему по душе. У Брайена стал просыпаться интерес к устройству и внешнему виду магазина. Отец, конечно, страшно обрадовался, что старший сын хочет пойти по его стопам и принять участие в деле. К собственному удивлению, Брайен сам стал получать удовольствие от отцовского бизнеса.

– У Брайена всегда был прекрасный вкус, - говорит его мать. - Он умел ценить красивую мебель.

Брайену не понравилось, как выглядят витрины их магазина. Он начал экспериментировать и искал смелые по тем временам решения: например, расставил на витрине стулья спинками вперед. Отец опасался, что сын торопится со своими начинаниями, в которых пока нет необходимости, но не жаловался, так как был счастлив, что его сын и наследник целиком погрузился в дело, назначенное ему судьбой. Чтобы Брайен поднабрался опыта, отец решил отправить его на полгода учеником в другую фирму, не имеющую к ним отношения.

Шесть месяцев Брайен провел в ливерпульском мебельном магазине «Таймс» на Лорд-стрит, за те же 5 фунтов в неделю. И здесь дела у него шли отлично. Когда Брайен покидал «Таймс», ему подарили паркеровскую ручку и карандаш. (Это была та самая ручка, которую несколько лет спустя он протянул Полу Маккартни, чтобы тот подписал свой первый контракт.)

Спустя шесть месяцев Брайен вернулся в Уолтон и взял на себя оформление всего магазина.

– Мне это страшно нравилось, особенно придумывать что-то новое. Но и самой торговлей я занимался с удовольствием, видя, как люди приходят в хорошее настроение и доверяют мне. Мне было приятно наблюдать за тем, как настороженность во взгляде покупателя тает и сменяется выражением радостного ожидания, оправдать которое предстоит именно мне.

Ему пришлось немало поспорить насчет оформления витрин. - Все привыкли, чтобы они были битком набиты всякой всячиной. Я же предпочитал почти пустые - пусть там стоит, например, один стул. Я просто бредил современной мебелью. Они только входила в моду, и мне хотелось, чтобы все об этом узнали. «Если показать людям что-то красивое, - думал я, - они примут это».