Дэвис Хантер - The Beatles

«НЕМС» стал собственностью Эпстайнов только с середины 30-х годов. Магазин «Айзек Эпстайн и Сыновья» стоял в конце квартала на Уолтон-роуд, и его хозяева жаждали расширить свое дело. Харри смекнул, что музыка, пластинки и прочие музыкальные дела легко вольются в торговлю мебелью, тем более что музыкальный магазин находился в двух шагах.

Харри породнился с Хайманами из Шеффилда, другой преуспевающей еврейской семьей, тоже торговавшей мебелью. Он женился на своей Куини в 1933 году; ей было восемнадцать, а ему двадцать девять.

Их старший сын, Брайен, родился 19 сентября 1934 года в частной родильной клинике на Родни-стрит-ливерпульской Харли-стрит [Название улицы в Лондоне, где живут и практикуют самые знаменитые и дорогие врачи]. Младший сын, Клайв, появился на свет спустя двадцать три месяца.

Наличие двух сыновей обеспечивало процветание фирмы Эпстайн на многие десятилетия вперед. Харри и Куини владели большим домом с пятью спальнями, расположенным в Чайлдуолл, одном из самых привлекательных жилых районов Ливерпуля. Эпстайны занимали особняк № 197 по Куин-драйв в течение тридцати лет, пока Клайв не женился и не ушел из дома. Теперь он принадлежит ливерпульскому настоятелю.

До начала войны Эпстайны жили на широкую ногу. Им прислуживали няня и горничная. Все воспоминания миссис Эпстайн о младенчестве Брайена сводятся к тому, что это был самый красивый ребенок на свете. Едва он научился ходить и разговаривать, как сразу обнаружился его пытливый ум. Он хотел знать все. Первое, что запомнил в жизни сам Брайен, - это чувство невероятного волнения, когда его повезли знакомиться с родственниками в Шеффилде. Он начал учиться, если это можно так назвать, в детском саду в Биченхорсте, в Ливерпуле, где забивал молоточком деревянные фигурки в соответствующие отверстия деревянной доски. В 1940 году, когда мальчику исполнилось шесть лет, Ливерпуль стали бомбить, и семью эвакуировали сначала в Престатин, в Северном Уэлсе, а потом в Сауспорт, где расселилась большая еврейская община. Брайена определили в сауспортский колледж, где начался длительный и безрадостный период его обучения.

«Я раздражал всех, был белой вороной, - так писал Брайен в своей автобиографии в 1964 году. - Меня преследовали, ко мне приставали, надо мной издевались и ученики, и учителя. Родители не раз приходили от меня в полное отчаяние».

В 1943 году Эпстайны вернулись в Ливерпуль, и Брайен поступил в ливерпульский колледж - частную платную школу. На следующий год десятилетнего Брайена оттуда исключили.

– Официальной причиной назвали невнимательность и низкий уровень общего развития. На самом деле на уроке математики меня поймали, когда я рисовал голых женщин. Мне приписывали и другие проступки. И наверняка у меня была куча недостатков.

Брайен вспоминает, как вернулся домой, сел рядом с отцом на диван и отец сказал: «Ума не приложу, что с тобой делать».

Его мама считает, что Брайен преувеличивал свои школьные неурядицы. Она согласна с тем, что, конечно, никакой радости школа ему не приносила и никаких успехов он там не добился, но миссис Эпстайн думает, что в равной мере вина за это лежит и на системе школьного образования.

– Только что кончилась война. В школу было трудно поступить. Нынешней свободой там и не пахло. Если ученик не нравился им, они вышвыривали его, и дело с концом.

Брайену кажется, что, помимо его безусловного неумения приспосабливаться, дело не обошлось и без антисемитизма. «Я помню, что меня обзывали «евреем», «жидом». Впрочем, это звучало не более оскорбительно, чем когда рыжеволосого паренька дразнили «рыжим».

После исключения из ливерпульского колледжа родители поместили Брайена в другую частную школу, но через несколько недель забрали его оттуда, легко разобравшись в псевдодостоинствах этой привилегированной школы, где любили воспользоваться услугами высокопоставленных родителей, уделяя минимальное внимание образованию, а максимальное - обиранию богатых пап и мам, отчаявшихся пристроить куда-нибудь своих детей.

В конце концов родители подыскали для Брайена довольно хорошую еврейскую подготовительную школу - «Биконс-филд». Здесь он увлекся верховой ездой и живописью - полюбил и то и другое и впервые в жизни получил поощрение.

В тринадцать лет он попытался сдать обязательные вступительные экзамены в старшие классы, необходимые для поступления в настоящую хорошую частную школу. Но с треском провалился, что, однако, не помешало родителям попытаться все же устроить его в одну из таких школ. Его поочередно не взяли «Регби», «Рептон» и «Клифтон». В конце концов Брайен поступил в школу в Вест-Кантри, куда принимали всех подряд, - главным здесь считались забота о здоровье и пребывание на свежем воздухе. Брайена заставляли играть в регби. Он был очень несчастен.