Дэвис Хантер - The Beatles

Я не думаю, что наши старые песни так уж отличаются от новых, как утверждают многие. Слова, конечно, совсем другие. А мелодии, музыка очень похожи.

Наверное, наша музыка так безразлична мне, потому что другие принимают ее слишком всерьез. В какой-то степени это приятно, но чаще вызывает во мне чувство протеста.

Конечно, очень мило, что наши песни нравятся людям, но, когда они начинают «оценивать» их, искать глубинные открытия, делать из них Бог весть что, - это чушь собачья. Это доказывает только то, что мы всегда верно судили о большинстве видов так называемого искусства. Все это - дерьмо. Мы всегда ненавидели их писанину, они только делали вид, будто это страшно важно - вся их болтовня насчет Бетховена и балета. А теперь они принялись за нас. Смысла-то никакого. Нужно несколько человек, чтобы запустить машину, а потом они сами себя уговаривают, и обманывают, и убеждают, что это очень важно. Короче говоря, один большой обман - вот что это такое.

Мы - тоже обман. Мы знаем, что обманываем людей, потому что они хотят быть обманутыми. Они предоставили нам свободу обманывать их. Давайте-ка воткнем вам как следует, говорим мы, а они хватаются за голову и начинают размышлять. Я уверен, что так поступают все художники, когда понимают, что все это сплошной обман. Пикассо уж точно откалывает штучки будь здоров. Держу пари, за последние восемь лет он так ржал, что живот надорвал. Все это, вообще-то, печально. Когда мы не смеемся, это значит, что мы обманываем себя, принимаем себя всерьез, начинаем думать, что имеем значение. Почему-то люди не хотят просто посмеяться. Если бы, написав песню «She’s Leaving Home», мы сознались, что и в самом деле думали о бананах, никто бы нам не поверил. Они не хотят верить в такое.

Мысль о том, что, понимая все это, мы всегда были правы, все годы, страшно угнетает. И Бетховен - обман, так же как мы. Он просто делал свою работу, и все.

Вопрос вот в чем: понимает ли Бетховен и люди подобного рода, что они обманщики? Или они действительно думают, что имеют значение? Вот, например, премьер-министр понимает, что он обыкновенный парень? Не знаю. Может, и он попадается на удочку всего этого притворства и перестает понимать, что он делает. Самое противное заключается в том, что послушаешь его, и вроде кажется: он-то все понимает, а на самом деле ни черта не понимает.

Вокруг все думают, что «Битлз» понимают, что к чему. Ничего подобного. Мы просто делаем свое дело. Люди хотят понять, каков внутренний, настоящий смысл песни «Mr. Kite». Да никакого. Я просто сочинил песню, и все. Собрал в кучу много слов, а потом впихнул в них еще много шума. Я не понимал эту песню, когда сочинял ее. Я не верил в нее, когда мы ее записывали. Но никто в это не поверит. Они не хотят. Им всем обязательно надо, чтобы во всем был глубокий смысл.

Джон живет в Уэйбрвдже, в Суррее, в одном из просторных домов в псевдотюдорском стиле, которыми сплошь застроена вся прилегающая территория, принадлежащая частному владельцу. Поблизости обосновался и Ринго. Дом обошелся Джону в 60 000 фунтов, хотя купил он его за 20 000. Остальные 40 000 фунтов ушли на то, чтобы привести дом в порядок, поменять расположение комнат, изменить по своему вкусу интерьер, меблировать, переделать сад и построить плавательный бассейн. Джон и сам понимает, что потратил на все это слишком много. «Если бы я продал его теперь, то, наверное, выручил бы не больше 30 000. Не иначе как придется искать какого-нибудь поп-певца или другого пижона, чтобы продать ему дом».

В саду стоит психоделически раскрашенный трейлер в тон цветному «роллс-ройсу». Дом венчает собою пригорок, а участок плавно спускается вниз. У Джона работают постоянный садовник, экономка Дот и шофер Энтони. Все они живут отдельно от него.

Передняя, довольно темная и заставленная книгами, ведет в очень большие, светлые, поражающие роскошью убранства комнаты. Длинные мягкие диваны, толстые ковры, сплошь покрывающие полы, элегантные занавески, - все новехонькое, как в голливудской студии. Но среди этого великолепия попадаются и странные предметы - то старые плакаты, то какие-то древности. Здесь явно приложил руку Джон: это вещи с возрастом, и ясно, что выбирал их не художник по интерьеру, а сам хозяин, но потом, как только его увлечение прошло, вещи были брошены и забыты.

И гостиные, которыми никто не пользуется, хотя в них поддерживается идеальная чистота, и коридоры наводят на одну мысль - они служат для того, чтобы через них выйти из дома. Вся жизнь сосредоточена в прямоугольной комнате в дальней части дома. Одна из стен этой комнаты целиком сделана из стекла, через которое видны сад, деревья.