Софья Пророкова - Репин

Этому разрыву предшествовали годы тяжелых семейных дрязг, которые отнимали у Репина много нравственных сил, а иногда и лишали его вовсе возможности работать. Но, как пишет И. Э. Грабарь, Репин другим стать не мог, да, видимо, и не хотел. Одержимый искусством, он не желал стеснять себя ни в чем. Вместе с пришедшей славой в его мастерскую ворвалось и поклонение.

При переезде в Петербург Репины стали жить открытым домом. К даровитому художнику, обаятельному человеку льнули писатели, художники, ученые. В квартире Репиных стали появляться и знатные дамы, которые одаривали художника знаками внимания, почитали за счастье позировать ему для портретов.

В таком доме тихая Вера Алексеевна, занятая болезнями детей, их воспитанием, конечно, не могла быть достойной хозяйкой салона. Она старалась оставаться в тени, а Репин тянулся к новым знакомым, к красивым женщинам, блиставшим умом и образованием, к тем, которые пели хвалу его таланту, восхищались каждым его новым произведением.

Видимо, вот в эти годы и возникли семейные неурядицы. При неукротимости характера Репина, его невероятной вспыльчивости и невоздержанности он приносил в семью много тяжелого. Вера Ильинична рассказала как-то В. Ф. Леви, который занимался организацией выставок Репина в последние годы, каким трудным было их детство:

«Вы не знаете папу. Не знаете, в какой атмосфере мы росли. За обедом иногда тарелки летали».

Эта маленькая подробность лучше многих воспоминаний приоткрывает обстановку семейной жизни. В ней были безобразные, грубые сцены, которые доводили супругов до исступления, была невоздержанность, дурно влиявшая на воспитание и без того психически неустойчивых детей. И это продолжалось не дни, а годы, не прекращалось и после разрыва. Дети ходили от матери к отцу. Репин бывал счастлив, когда они все собирались у него, но наталкивался на непонимание, холодность и порой большую отчужденность, внушаемую детям матерью.

Всю жизнь Репин много писал своих близких. Сохранились портреты Веры Шевцовой — сначала девочкой, невестой, потом женой. Есть картина «Отдых», писанная с нее и считающаяся одним из репинских шедевров.

Но если можно читать отношение художника к своей модели по написанному им портрету, то чтение всех воспроизведений жены расскажет вдумчивому человеку гораздо больше воспоминаний и писем.

Репин писал Веру Алексеевну всегда несколько холодновато, как бы глядя на нее остывшим, примелькавшимся взглядом. Он, всегда искренний в живописи, не скрыл в портретах жены своего отношения к ней. Даже в годы спокойной семейной жизни он не испытывал того чарующего восторга перед женой, какой впоследствии вдохновлял его на создание других женских образов.

Вот это спокойствие, привычка, холодная штудировка натуры, без озарения, без влюбленности в модель, передавшаяся помимо воли на полотно, и позволяет сказать, что Репин не любил жену зрелой любовью. Она никогда не была для него тем, кем Саския была для Рембрандта. Он слишком привык к ней, знал ее еще девочкой и, женившись, не открыл ни в ее внешности, ни в ее характере никакого для себя неожиданного клада.

Хорошие отношения сохранялись до той поры, пока у Репина не появилось алчное желание встретиться с такой женщиной, которая бы захватила его целиком, увлекла и вызвала к жизни упоенный восторг любви. Этими поисками и объясняются многие безрассудные, короткие увлечения Репина, которые приносили в итоге только душевную боль.

Принято считать, что женские образы вообще Репину не удавались, что он не улавливал обаяния мягкости, женственности своих моделей. Для многих портретов это утверждение справедливо. Но есть несколько женских портретов, блистательно опровергающих эту версию. Они написаны с женщин, которые истинно восхищали художника. Он тогда умел проникнуться обаянием натуры и донести свой восторг до холста.

Их немного, таких портретов, но они есть. Репину удалось, например, с некоторой долей идеализации изобразить Татьяну Львовну Толстую, с которой он подружился, приезжая в Ясную Поляну, и долго потом переписывался. Есть превосходный рисунок, изображающий дочь Толстого за чтением, есть портрет, на котором она стоит, опершись обеими руками на стул, есть замечательный акварельный портрет. В облике молодой женщины большое, излучающееся обаяние. Может быть, этого и не было в такой степени в натуре, но это присутствовало в отношении художника к модели и послужило залогом успеха.