Андреа Бочелли - Музыка тишины

Сердце Амоса переполняли чувства, охватывающие человека, который бесстрашно рвется в бой, не задумываясь о чудовищном риске. Тем не менее внезапное решение обратиться к собравшимся в церкви верным друзьям покойного и некоторым образом вырвать Этторе из лап смерти, объяснив тем, кто любил, уважал и считал его образцом для подражания, как важно хранить память о нем, подарило ему внезапное успокоение, передышку во мраке отчаяния. Он уже собирался встать и пройти к алтарю, как услышал григорианское пение, заставившее его вздрогнуть: то были печальные, торжественные звуки, которые обычно сопровождают усопших в последний путь: In paradisum deducant te angeli… И как раз в этот самый момент четверо сильных парней из деревни пронесли мимо него гроб, а все вокруг поднялись со скамеек и печально выстроились в траурную процессию.

Тогда его глаза наполнились слезами; большие горячие капли покатились по щекам, и он разрыдался в голос. Он не успел сказать ничего из того, что хотел, а теперь уже было поздно. Он шагал в толпе, словно чужак, а похоронная процессия медленно продвигалась к маленькому кладбищу, находившемуся в нескольких сотнях метров от деревни, среди зеленых кипарисов его любимой Тосканы.

Спустя несколько дней Амос уехал в Соединенные Штаты, где ему предстояло дать серию концертов. С ним поехали Карло, Микеле и Кристина, его верная секретарша, которую Амос любил за бесконечное терпение и усердие в работе.

Американцы буквально обожали Амоса и ждали его с распростертыми объятиями. Билеты расхватали в самый первый день предварительных продаж, и их было не найти ни в одной кассе…

Здесь рассказ Амоса подходит к концу, потому как все остальное уже является достоянием публики, благодаря вниманию к этой истории средств массовой информации. Остается лишь привести отрывки из его дневников, чтобы дать самому Амосу возможность завершить свое повествование.

1 октября 1998 года

Я уезжаю со смертью в сердце, но все же уезжаю, полон жизни и надежды. Еду один, без семьи, и мне безумно ее не хватает. Но со мной Этторе, он всегда будет среди людей, которых я встречу, с кем буду говорить или просто пожимать руку, – и это будет очень помогать мне…

5 октября 1998 года

Американцы любят меня. Публика на концертах просто фантастическая и принимает меня с такой теплотой, что не описать словами. Если бы они знали, с каким страхом я каждый раз выхожу на сцену, если бы представляли себе все мои тревоги, мое молчание, мое одиночество…

7 октября 1998 года

Меня не оставляет неприятное ощущение, что я превратился в машину для делания денег, и все меня таковой и считают. Я постоянно нахожусь в центре огромного настойчивого интереса к моей персоне. Мне страшно, и стыдно за то, что страшно: ведь человек, который отдает всего себя делу, не должен ничего бояться – даже ошибок…

9 октября 1998 года

Я обнаружил, что невольно стал предметом яростной борьбы за меня двух мощнейших организаций, а также целью для их нападок, но надеюсь, что святые помогут мне выйти невредимым, иначе я сам умою руки; впрочем, мне уже и так повезло: у меня есть все, что нужно для жизни, и я по-прежнему умею довольствоваться малым.

12 октября 1998 года

Сегодня я испытал большое волнение: приехав в Бостон, я обнаружил, что в аэропорту меня встречает огромная толпа, а городские власти объявили этот день «Днем Барди», праздником по случаю моего концерта; за что мне такая любовь?!

15 октября 1998 года

Даже поверить до сих пор не могу: сегодня утром я был на приеме у мэра Нью-Йорка, который подарил мне большое хрустальное яблоко, символ этого города. Он искренний поклонник оперы и очень хвалил в приветственной речи мой голос. Потом настала моя очередь говорить, и я на своем хромающем английском сказал: «Жизнь все-таки прекрасная тайна, я в этом все больше убеждаюсь. Моя сегодняшняя встреча с вами, господин мэр, и с большим количеством людей, живущих в этой стране, лишь утвердила меня в этой мысли. Как итальянец, могу пообещать, что буду и впредь делать все зависящее от меня, чтобы заслужить это признание, воздавая должное моей стране и всем тем, кто был вынужден покинуть ее».

В общем, как бы я ни пытался, не могу объяснить причины такого чудесного отношения ко мне.

Кто знает, может быть, однажды я напишу книжку, которая расскажет историю моей жизни, чтобы о ней узнали мои дети и внуки. Я буду писать ее, чтобы обмануть время, которое так медленно тянется в бесконечных гримерках теат ров или телевизионных студий, а возможно, чтобы постфактум понять те тайные механизмы, что управляли жизнью слепого ребенка, родившегося и выросшего в богом забытой деревеньке возле Мареммы, и вели его к амбициозным целям, которые простирались далеко за границы самых невероятных фантазий.