Оззи Осборн - Я — Оззи

Спрашиваю, мол, что случилось. Он рассказывает, что когда обрабатывал одну девицу, заметил, как из нее течет какая-то желтая слизь. Тони подумал, что отбросит копыта.

— А странный запах был? — спрашиваю я.

— Ну, да — говорит Тони, весь побледнел. — Я чуть не блеванул.

— Ага.

— Что значит твое «ага»?

— А это часом не блондиночка? Ну, та, с татуировкой?

— Да. А что?

— Ну, тогда все ясно.

— Ты все прикалываешься, Оззи! А это серьезно! — Тони конкретно разозлился. — В чем дело?

— Послушай, я не доктор, но знаю, что желтая хрень — это не слизь.

— Но тогда, что это?

— Наверняка банан, который я ей воткнул до тебя.

Тони уже и сам не знал, радоваться ему или огорчаться.

Очевидно, эффективным средством против заражения своих благоверных каким-нибудь свинством был укол пенициллина. Я узнал об этом, когда подхватил триппер. У нас не было своего доктора, и чтобы получить «укол безопасности» нужно было идти на прием в кабинет неотложной помощи в ближайшую больницу. Так мы и поступили после записи «Vol.4». Мы выехали из Бел Эр и путешествовали по американской глубинке, отыграв несколько концертов по дороге домой. Никогда не забуду эту картину: я, Тони, Гизер и почти весь обслуживающий персонал (не знаю, куда подевался в тот день Билл), идем вечером в больницу. Понятное дело никто не осмелится сказать симпатичной девушке в регистратуре, что нас сюда привело, а значит, все науськивали меня: «Давай, Оззи! Скажи ей, тебе все равно, ты же придурок». Но даже я не смог заставить себя произнести: «Добрый день, меня зовут Оззи Осборн, я тут пару месяцев трахал фанаток, и мне кажется, что мой хрен отвалится. Не будете ли вы столь любезны, прописать мне укол пенициллина, чтобы моя женушка не подхватила того, что уже есть у меня?» Но отступать было поздно. И когда девушка спрашивает меня, на что жалуюсь, я густо покраснел и буркнул:

— У меня вроде поломаны ребра.

— Понятно. Вот номерок. Врач вызовет вас, когда освободится.

Подходит очередь Гизера.

— У меня та же фигня, что и у него — говорит он и показывает на меня.

В конце концов, врачи просекли, в чем дело. Не знаю, кто им стуканул, но точно не я. Помню только, как ко мне подошел парень в белом халате:

— Вы вместе со всеми?

Я киваю головой, и он ведет меня в кабинет, где уже собрались Тони, Гизер и еще несколько патлатых англичан, все наклонились, штаны спущены, лилово-белые задницы замерли в ожидании укола.

— Прошу в очередь! — сказал санитар.

Когда мы вернулись в Англию, на дворе стоял сентябрь. Покупка Bulrush Cottage состоялась, а Телма и Эллиот с малышкой уже успели там обжиться. Когда я ехал домой, то всегда улыбался, в основном из-за того, что наш дом стоял на маленькой сельской дороге под названием Butt Lane [43] Butt — ягодица. . «А вот и Батт Лэйн! — обращался я к гостям. — Добро пожаловать в британский Задрищенск!»

Не только я, так же Телма и ребенок начинали жизнь на новом месте. Я подсуетился и купил домик побольше для мамы и папы. Как обычно, финансовые дела взяла на себя контора Патрика Миэна, а вот когда была выставлена на продажу земля возле Bulrush Cottage, мы купили ее на собственные деньги. А именно за деньги, вырученные с продажи «Роллс-Ройса», который Патрик подарил Тони, а тот, в свою очередь, передарил его мне. По-моему, в тот раз мы впервые что-то купили на свои кровные. До сих пор не знаю, почему мы так поступили. Может потому, что Телма занялась всей бумажной работой. Я сбросил все на нее, потому что фермер, который продавал нам землю, был трансвеститом и я не хотел с ним встречаться. Просто фигею, чувак, когда я в первый раз увидел этого типа, подумал что у меня «галлюны»! Он ездил на тракторе по Butt Lane, у него была большая густая борода, и в то же время, он рядился в бабское платье и носил бигуди в волосах. Временами отливал у дороги с задранной юбкой, и, что интересно, это никого не удивляло.

Тони и Гизер тоже обзавелись хатками по возвращении в Британию. Тони купил дом в Acton Trussell, по ту сторону трассы М6, а Гизер подыскал себе что-то в Вустешире. Билл несколько дольше искал свое рок-н-ролльное пристанище, а пока снимал имение Fields Farm под Ившэм. Не прошло и трех лет, как мы из босоты превратились в богатых джентльменов-землевладельцев. Невероятно!

И я обожал жить в деревне. Прежде всего, оказалось, что там у меня достаточно места для игрушек, присланных из конторы Патрика Миэна. Таких, как двухметровое чучело медведя-гризли. Или цыганская кибитка с маленьким камином внутри. Или птица-говорун по имени Фред, он жил в прачечной. Весьма забавно копировал звук стиралки, этот Фред. Ну, по крайней мере, до того момента, пока я не приставил ружье к его клюву и не велел заткнуться.