Том Риис - Ориенталист

И вот отец и сын наконец оказались в порту Энзели. Там подтвердились сведения о том, что политическая обстановка в Баку складывалась в высшей степени благоприятно: правительство возглавлял всеми уважаемый юрист, бывший, по мнению Льва, «человеком нашего круга» [52] Возможно, речь о Фатали-хан-Хойском, известном юристе, депутате Государственной думы Российской империи, первом председателе Совета министров Азербайджанской Демократической Республики в 1918–1919 годах. Правда, судя по упоминаемым выше событиям в Иране, наши герои возвращаются домой в первой половине 1920 года, а Хойский с декабря 1919 года по 1 апреля 1920 года был министром иностранных дел АДР. . Теперь они знали наверняка, что можно возвращаться домой без всяких сомнений. Революция закончилась. Начался период восстановления.

Вскоре они нашли других беженцев с Кавказа, и в результате присоединились к группе владельцев нефтяных скважин, которые возвращались домой со своими семьями. Чтобы переплыть просторы Каспия, они сложили имевшиеся у них средства и купили корабль, который выглядел подозрительно дряхлым. Он был небольшой, максимум на пятьдесят пассажиров, однако на его борт взошло двести человек. Они наняли команду, в которой оказалось четыре капитана, причем двое из них работали прежде на танкерах, принадлежавших Абраму. Хотя обычный рейс из Энзели в Баку продолжался двенадцать часов, решено было, что их пароходу потребуется вдвое больше времени. На борт взяли двухдневный запас пищи и воды. Также было решено выйти из порта под покровом ночи, чтобы их не обнаружили британские военные. Труднее всего, как вспоминал Лев, оказалось попасть незамеченными на борт корабля. Ведь добираться до него, стоявшего на якоре посреди акватории порта, пассажирам приходилось на лодках, а потом еще нужно было карабкаться на палубу по веревочным лестницам, так что в результате прошло много часов, прежде чем все попали на борт. «Наконец-то четыре капитана и эти моряки-разбойники подняли паруса, началось наше счастливое возвращение на родину. Никто впоследствии не был в состоянии вспомнить, сколько же бутылок вина выпили за эту ночь возвращающиеся домой пассажиры…»

Им удалось миновать поисковые прожекторы, установленные британцами в Энзели, и покинуть порт без проблем. Когда Лев наконец уснул, ему снились кары, обрушившиеся на головы большевиков. Он слышал их стенания, они стонали и кричали, стоя на коленях перед пришедшими отомстить им. Но тут выяснилось, что стенания раздавались и наяву. Когда он пробудился от тяжкого сна, его каюта оказалась заполнена перепуганными людьми: их утлое судно попало в один из тех случающихся раз в несколько месяцев штормов, которыми известен Каспий и которых стремится избежать любой настоящий моряк.

Наконец шторм стал стихать, и тут из ночной тьмы появилось загадочное судно — судя по его вооружению, боевой крейсер. Как ни странно, над ним развевался прежний стяг — флаг Российского императорского военно-морского флота. Моряки на этом крейсере отказались признавать случившуюся революцию. И хотя царь был убит уже несколько месяцев назад, ни офицеры, ни простые матросы не собирались нарушить данную ему присягу. Эти фанатичные монархисты патрулировали воды Каспия на боевом корабле императорского флота, иными словами, с 1917 года постоянно находились в походных условиях, выживая, по-видимому, за счет того, что грабили торговые или пассажирские суда. Матросы-монархисты, высадившись на судно со злополучными беженцами, объявили всем, находящимся на борту, что направляются в Баку с целью атаковать вражескую флотилию, стоявшую на якоре в бакинском порту. Пассажиры объяснили, что Баку оккупирован германскими и турецкими войсками, но для моряков его величества этот факт ничего не значил: они же не признавали мирного договора, который большевики от имени России заключили с Германией и Турцией. С их точки зрения, это ничего не меняло, разве что врагов теперь стало больше, чем прежде: и немцы, и турки, и болгары, и австрийцы, и… свои сограждане — большевики. В глазах этих матросов и Лев, и Абрам, и все остальные пассажиры, желавшие вернуться в Баку, были предателями, и поэтому они заявили, что имеют полное право потопить судно. И пока они решали, что делать с несчастными, тем было приказано не рыпаться. На счастье, оказалось, что был день тезоименитства кого-то из великих князей, и потому моряки отправились на свой крейсер праздновать это событие. Капитаны в подзорные трубы и бинокли наблюдали, как ярые монархисты упились до положения риз. После чего они приказали бесшумно поднять якорь и уплыли.