Роберт Кнехт - Ришелье

В промежутке между Нердлингеном и вступлением в Тридцатилетнюю войну Франция подписала два важных договора: с Объединенными Провинциями и Швецией. 8 февраля 1635 года был заключен франко-голландский союз, предусматривавший совместное вторжение в Испанские Нидерланды и их последующий раздел. За ним. появился подписанный в Компьене 28 апреля новый договор со Швецией, вступавший в силу лишь после открытого разрыва Франции с Испанией и империей. Ни тот, ни другой договор не устраивал Францию полностью. Предварительные условия о разделе Испанских Нидерландов в Голландском договоре не были четко обозначены. Что касается другого договора, то он давал возможность Швеции оставить Францию в любой момент. Позволяя Швеции удерживать в своих руках владения близ Майнца и Вормса, договор превосходно оправдывал серьезные нарушения, допущенные со стороны германской Контрреформации. Два договора ознаменовали окончательный крах попыток Ришелье примирить два религиозных лагеря в Германии.

Между тем император сблизился с протестантскими князьями. «Пирнские прелиминарии» (ноябрь 1634 г.) предоставляли разнообразные уступки курфюрсту Саксонии. Более того, срок возвращения церковных земель в соответствии с эдиктом о реституциях был перенесен на ноябрь 1637 года. Это позволяло католическим князьям сохранить в своих руках захваченные ими на юге и юго-западе Германии земли, одновременно гарантируя секуляризованные земли протестантам на севере. В момент, когда дипломаты с обеих сторон усиленно выясняли последствия шведского разгрома при Нердлингене, война внутри империи продолжалась. Бернгард Саксен-Веймарский, один из лучших военачальников протестантской стороны, пытался остановить наступление имперских армий на западном направлении. Отступив из своего герцогства — Франконии, он в течение некоторого времени умело удерживал Рейнские земли между Маннгеймом и Майнцем. Но в январе 1635 года имперцы захватили Филиппсбург, а испанцы опустошили Трирское княжества. Хотя Людовик XIII в качестве протектора эльзасских городов удерживал левый берег Рейна а его намерения и цели уже столкнулись с намерениями императора, война все еще не была объявлена.

26 марта 1635 года испанские войска вступили в Трир и увезли оттуда курфюрста как своего пленника. Официально он находился под покровительством Франции, и эта испанская акция была воспринята Людовиком XIII как серьезная провокация. Французский государственный совет на своем заседании 1 апреля прешел., к заключению, что «король не может избежать войны, дабы отомстить за оскорбление, нанесенное. ему заточением князя, находящегося под покровительством». 19 мая французский герольд доставил в Брюссель королю Испании и кардиналу-инфанту формальный акт объявления войны. Объявление войны было, однако, адресовано лишь Испании. Это полностью согласовывалось с точкой зрения Ришелье на Испанию как главного противника Франции. Он был готов выполнить свои обязательства по последнему договору с голландцами, но не имел ни малейшего намерения на этом этапе принять участие в германском конфликте. Он надеялся, что французские гарнизоны в Эльзасе воспрепятствуют любой попытке Габсбургов вторгнуться в Лотарингию или Бургундию.

Заседание Королевского совета в Конпьене 28 апреля показало, насколько плохо Франция была подготовлена к участию в большой войне. Члены совета оказались неспособны выработать какую-либо глобальную стратегию. Все, что могли сделать Ришелье и его коллеги, заключалось в попытках определить численность неприятельских войск, выставленных против них, и гадать о целях военачальников, для того чтобы собрать достаточное число французских солдат и воспрепятствовать их наступлению везде, где бы оно ни случалось. Они не проводили различий между испанцами и имперцами, невзирая на решимость Ришелье объявить войну лишь первым. Членов совета заботили главным образом издержки, необходимые для содержания большой армии. Они предчувствовали, что возможным разрешением вопроса может быть предоставление войскам большей свободы Жить за счет сельской округи, «Не отступая в то же время слишком далеко от дисциплины и повиновения». Одним из способов обеспечить благоразумное поведение в отношении местных жителей заключалось в сдерживании цен на продовольствие; другим способом было разрешение деревенским общинам снабжать войска провизией, дав им надежду на компенсацию. «Короче говоря, — писал Паже, — отсутствие единоначалия, стратегические идеи более чем посредственного Свойства, прискорбное отсутствие финансовых ресурсов — таковы условия, при которых Франция вступила в войну».