Роберт Кнехт - Ришелье

В самом конце 1627 года, когда Ришелье все еще воевал с ларошельцами, в Италии произошло событие, которое способно было подорвать франко-испанский союз. 26 декабря умер герцог Винченцо II Мантуанский, последний представитель мужской линии дома Гонзаго, оставив достаточно спорное наследство. Оно заключало в себе не только герцогство Мантуанское, но и маркизат Монферрат. Оба владения являлись имперскими фьефами, но если в маркизате наследником могла быть особа женского пола, то герцогство мог наследовать лишь мужчина. Стратегически герцогство занимало очень важное положение: оно граничило с землями Милана, наследным герцогом которого был испанский король, тогда как Монферрат со своей крепостью в Казале контролировал верховья реки По. Завладеть им страстно желал Карл Эммануил Савойский. Незадолго до смерти Винченцо назначил своим наследником двоюродного брата Карла, герцога Неверского, принадлежавшего к французской ветви дома Гонзаго. Ожидая прибытия Карла, его сын, герцог Рефлуа, уже находившийся в Мантуе, начал действовать от его имени. Он поспешно женился на племяннице Винченцо Марии. Никто не пытался получить разрешения у императора. Мадрид также не был извещен об этом браке. Прибыв в Мантую в январе 1628 года, Невер направил посла в Вену, чтобы уладить дело с императором. Права Невера на Мантую были достаточно обоснованны, но Испания крайне раздраженно среагировала на опрометчивое его поведение. Ее заботила возможная угроза Милану, проистекавшая от союза Невера, Людовика XIII и Карла Эммануила. Но миланская армия под командованием Гонзало де Кордоба была малочисленной и нуждалась в деньгах. Более того, король Испании, будучи герцогом Миланским, по закону должен был действовать, лишь имея предписание императора, а Фердинанд в тот момент не был готов к войне. Поэтому Гонзало мог выступать только от имени короля Испании. В мае 1628 года он осадил Казаль, но его сил оказалось недостаточно, и войска все еще находились в лагере у стен крепости. Теперь Ришелье мог уделять больше внимания Италии. Он убеждал его величество не рисковать честью, оставив без поддержки своего союзника, герцога Неверского. Действуя без промедления, сказал он, Людовик сможет снять осаду Казаля и восстановить мир в Италии уже в мае 1629 года. Он сможет навести порядок в Лангедоке в июле и с триумфом возвратиться в Париж в августе.

15 января 1629 года Людовик выехал из Парижа в сопровождении Ришелье. Чтобы достичь Казаля, французская армия должна была пройти через территорию Савойи, но путь преградили войска герцога. Однако 6 марта французам удалось прорваться через Сузский перевал и несколько дней спустя Карл Эммануил запросил мира. Франция предложила ему часть Монферрата за право прохода на территорию маркизата и за помощь в изгнании испанцев. Гонзало, постоянно нуждавшийся в деньгах, прекратил осаду Казаля, Впечатление, произведенное этими событиями на Испанию, было катастрофическим. Филиппа IV сразила лихорадка; Оливарес заявил, что поражен в самое сердце бесчестьем, которое переживала нация. В течение всего апреля Людовик XIII оставался в Сузе, принимая послов из Флоренции, Генуи и Венеции. Он заявил, что их права были спасены его своевременным вмешательством. Оставив гарнизон в Казале, он вернулся во Францию, чтобы покончить с гугенотским восстанием в Лангедоке..

Но все же ситуация в Италии была весьма далека от урегулирования. В течение многих лет испанское правительство стремилось получить помощь императора Фердинанда, но неурядицы внутри страны воспрепятствовали откликнуться на это. Однако весной. 1629 года ситуация в Германии была достаточно спокойной для того, чтобы ему заняться Италией. Он все еще не был готов признать Невера герцогом Мантуанским. К концу мая имперская армия находилась на пути в Милан, а в июне Фердинанд обратился в Мадрвд с призывом к совместным действиям южнее Альпийских гор. Филипп IV говорил Оливаресу: «Я намерен что-либо предпринять против французов, которые заслуживают того, что с ними произойдет». Так как Невер не выказывал желания согласиться с мирным урегулированием, имперская армия опустошила герцогство, в то время как Спинола, хоть и с неохотой, вновь осадил Казаль. Что же касается герцога Савойского, то он не имел ни малейшего желания выполнять условия Сузского договора. К июлю Ришелье убедился в необходимости вмешательства в дела Италии, но не обрел поддержки в Королевском совете. Группа, возглавляемая Марильяком и Берюлем, осуждала политику, чреватую разрывом отношений между Францией и Испанией. Она придавала куда меньше значения поддержанию французского престижа за границей, нежели разрешению проблемы ереси у себя дома.