Франсуа Блюш - Ришелье

Умный, образованный Ришелье, — с молчаливого одобрения Людовика XIII взявший на себя роль королевского мецената, — знал, какое место занимала в античности драма (Эсхил, Софокл, Еврипид) и комедия (Аристофан, Плавт, Теренций). Воспитанный в духе набожного гуманизма, он не поддерживал укоренившегося убеждения, что театр — это низменное искусство. Пытаясь всеми средствами завоевать общественное мнение, он понимает, что сцена может иметь огромное влияние. Политическая трагедия, несомненно, стоит столько же, сколько шесть месяцев статей в «Ля Газетт». Покровительствуя авторам, открывая новые театры, он служит одновременно поэзии, королю, государству… и своей собственной репутации.

Добавим жажду упорядочивания (отсюда его преклонение перед «тремя единствами» Аристотеля), привычку приказывать (меценат в данном случае руководит больше, чем обычно), манию ссылаться на разум (еще один аргумент в пользу Аристотеля) и, наконец, возможность писать самому, делающая покровителя заодно и автором. Кардинал восхищается политиками-писателями: Цезарем, Цицероном, Марком Аврелием, Данте, Макиавелли. Его «Мемуары» едва ли принадлежат ему. Его «Политическое завещание», которое он так торопится издать, получит признание лишь после его смерти. Словом, если ему хочется получить похвалы на литературном поприще, следует попробовать писать театральные пьесы.

Ему будут помогать в этом три человека — Мере, д’Обиньяк и Демаре, авторы и теоретики, — четвертым станет тайный помощник, незаменимый аббат Буаробер. Мере (1604–1686), популяризатор «Поэтики» Аристотеля, до сего момента не слишком известен во Франции. Во вступлении к своей трагикомедии «Сильванира» (1631) он представляет себя мастером трех драматических «единств» (действия, места и времени), дающих автору лишь двадцать четыре часа и ни минутой больше (правило двадцати четырех часов). Затем, чтобы убедить публику, Жан де Мере применяет на практике свою доктрину при написании трагедии «Софонисба» (1634). Ришелье может лишь восхищаться им, тем более что пьеса прославляет правление и политику в античном Риме.

Аббат д’Обиньяк вот-вот придет ему на смену. Он пишет «Театральные приемы», замыслы которых черпает у кардинала. Его преклонение перед «единствами» Аристотеля не несет ничего нового. Зато — и вероятно, это внушил ему Его Высокопреосвященство — он жаждет, чтобы король открыто покровительствовал драматическому искусству и избавился от предубеждения по отношению к актерам. И, наконец, Демаре де Сен-Сорлен столь активно будет участвовать в театральных планах кардинала, что послужит ему в некотором роде подставным лицом.

На протяжении трех лет — 1635, 1636 и 1637 годы — пылкое и неловкое восхищение Ришелье театром принимает довольно банальный вид. В один прекрасный день рождается беспрецедентное начинание: театр пяти авторов, «пяти знаменитых поэтов», как их называет «Ля Газетт». Вокруг кардинала по его просьбе собирается несколько выбранных им поэтов — аббат Буаробер, Гийом Кольте (их мы уже знаем), Л’Этуаль, Жан де Ротру (автор пятидесяти пьес) и Корнель, которого Ришелье рассматривает как дебютанта с уже знаменитой репутацией.

По задумке кардинала, академик Шаплен пишет в прозе схему комедии, снабженную пометками и «причесанную» кардиналом. Затем каждый из авторов получает часть пьесы — один акт в стихах каждому. Результатом становится «Тюильрийская комедия» (1635), способствующая успеху Кольте, но не повышающая известности Корнеля. Она сыграна 4 марта и 16 апреля при дворе, вежливо ей восхитившемся. Авторам дается всего один месяц, чтобы написать и поставить свое задание. В 1636 году, «году Корби» [113] См. главу «Год Корби». , театр по понятным причинам несколько позабыт, но в январе 1637 года в кардинальском дворце играют вторую коллективную комедию (к пяти авторам присоединяется Мере) «Большую пастораль»; затем, в феврале, третью пьесу, «Слепец из Смирны». Нельзя сказать, что пьесы проходят с настоящим успехом. Идет война. Полыхают восстания против увеличения налогов. В городе ходят стихи против министра-кардинала, в которых осуждается автор, равнодушный к бедам, постигшим государство:

Очевидное поражение коллективных творений и неприятный спор о «Сиде», также относящиеся к 1637 году, заставляют Ришелье изменить тактику. Он не отказывается от сочинительства, не отказывается и от помощи профессионалов. Но отныне сочинять будут не пять поэтов, а один ремесленник, более или менее способный перенести на бумагу идеи своего покровителя. Эта формула, продолжающая сохранять анонимность Ришелье, послужит выгоде Демаре, отныне осыпаемого милостями признательного кардинала.