Франсуа Блюш - Ришелье

«Политическое завещание» является с этой точки зрения куда более значительным произведением.

«Серое преосвященство», скончавшись в 1638 году, никак не мог бы превратиться из знаменитого капуцина, доверенного помощника кардинала, в главного вдохновителя «Политического завещания», особенно в 1639-м и на протяжении 1640 года. Следует называть кошку кошкой и признать, что Ришелье является автором своего знаменитого текста.

Знаменитое (и к тому же незавершенное) это произведение является не менее двусмысленным. Долгое время считалось, что «сочинение было задумано не для публикации» (Леон Ноэль); теперь же уже неизвестно, что об этом думать. Бытовало мнение, что в «Завещании» нет ничего от теоретического трактата, а сегодня вошло в привычку обращать внимание на ту легкость, с которой Ришелье переходит к аксиомам прямо посреди практического рассуждения или приводит точнейший пример среди доказательства, кажущегося в первый момент абстрактным. Книга представляется резюме «Мемуаров», произведением незаконченным и незавершенным — теоретически составленная с намерением прославить монарха, но запоздавшая из-за «постоянных неудобств», от которых страдал министр-кардинал по причине «слабости [своей] комплекции и сильной загруженности».

Успех правления — то есть успех усилий кардинала — должен был давать право, а вернее требовать, чтобы был описан его механизм, проанализированы события, «с той целью, — пишет Ришелье, — чтобы прошлое служило правилом будущему». В целом после практически недвусмысленной подсказки, что простой министр не смог бы заменить монарха, тот же министр позволяет себе дерзость с апломбом изобличать королеву-мать и Месье, комментировать поведение Анны Австрийской и фактически критиковать короля. Но чтобы не слишком изображать из себя педанта, кардинал улаживает все тем, что смешивает прошлое и настоящее, теорию и ее применение, министерство и кабинет Его Величества, реальность и вымысел, чтобы Людовик XIII смог в случае необходимости проглотить пилюлю, не обращая внимания на ее вкус.

«Политическое завещание» начинается с пояснительной записки о произведении — своего рода послания королю. Кардинал пишет своему господину, что долгое время занимался историей его правления (посмертно получившей название «Мемуары» Ришелье). Это произведение, далекое от завершения, должно прославить деяния правителя и послужить к государственной выгоде. Не будучи уверен в том, что сможет довести работу до конца, кардинал решил подвести итог и закрепить его посредством настоящего «Политического завещания».

Это произведение гораздо короче; это работа по обобщению, если можно так сказать, педагогики государственных дел. «Оставляя его Вам, — пишет министр, — я оставляю Вашему Величеству все самое лучшее, что Господь мог даровать мне в этой жизни». Но чтобы произведение не выглядело примером самодовольного тщеславия, Ришелье тут же начинает с «краткого повествования о всех великих деяниях короля вплоть до мира», мира желанного, в дате которого — 1639? — еще нет уверенности. Вопреки почтительным формулировкам посвящение королю плохо скрывает замысел работы. Министр-кардинал дает монарху учебник, способный помочь ему в «управлении великим государством», то есть следовать начатому делу, продолженному и поддержанному его выдающимся помощником с момента его входа в Совет.

Адресация королю является столь ловким (даже хитрым) и характерным для церковника приемом, что с трудом понятен отказ Вольтера признать за Ришелье авторство его произведения. Не скромность толкает кардинала приписывать монарху успехи его знаменитого министра. Ришелье вот уже более двенадцати лет знает, как надо говорить со своим господином. Достаточно беспрестанно напоминать ему, что он господин. Следует избегать обвинения в подхалимаже, приписывая королевскую власть Небу, — поскольку любой государь является наместником Божьим, — и королевству, поскольку прославлять государство отныне является способом прославлять правителя.

Ришелье много выиграет от этого рецепта. Ярый защитник государства, он является им благодаря самому суверенитету главы этого государства. Слуга, но также доверенный советник короля по божественному праву, он проникает в сферу предопределенного закона; действительно, все происходит, как если бы он стал посредником (определение Флешье) между королем и подданными Его Величества. Его сан священника и его кардинальское достоинство, — которое раздражает французских протестантов, но глубоко уважается католиками — превращает великого человека в министра, наделенного божественным правом, посредника, уполномоченного Провидением. Публикация религиозных произведений помогает ему обрисовать и уточнить эту условность. Вовсе не случайно Ришелье уснащает свои политические тексты богословскими формулами.