Франсуа Блюш - Ришелье

Подкрепленный престижем капитуляции Ла-Рошели, осознавая необходимость спасения Казале и Карла Неверского, кардинал-министр в декабре решается представить королю (заинтересованному) и королеве-матери (настроенной против) на частном Совете следующую программу: «Сир, поскольку благодаря взятию Ла-Рошели Ваше Величество положило конец самому славному для себя и полезному для государства предприятию, которое Вы сделали в своей жизни, Италия, притесняемая на протяжении года армиями короля Испании и герцога Савойского, ожидает получить из Ваших рук освобождение от своих злосчастий; Ваша репутация обязывает Вас взять под свою руку Ваших соседей и союзников, которых хотят несправедливо лишить их владений… Я бы решился обещать Вам, что, если Вы примете такое решение и исполните его, как надлежит, то исход этого предприятия будет для Вас не менее счастливым, чем в деле Ла-Рошели… Я не пророк, но считаю, что Ваше Величество должны осуществить это намерение, снять осаду Казале и принести мир Италии в мае месяце. И, вернувшись со своей армией в Лангедок, подчинить его себе и принести туда мир в июле месяце» [89] Мир в Але датируется 28 июня 1629 года. . Представленный таким образом, этот политический и стратегический план является чем-то вроде компромисса, призванного несколько утихомирить происпанскую партию. Но Марию Медичи, все больше поворачивающуюся к Испании, он нисколько не успокаивает, а Людовику XIII для его принятия требуется несколько дней. Накануне выезда короля в направлении Савойи (15 января 1629 г.), 13 января проводится Совет, на котором кардинал долго приводит основания, подтверждающие запланированный им поход. Попутно министр отказывается от всякого личного интереса: речь идет о государстве, короле, королеве-матери и королевстве. Он осыпает похвалами королеву-мать и льстит ей. Напрасный труд: та его никогда не простит. Разрыв совершен, скрыть его невозможно. На протяжении двух лет бывший епископ Люсона и вдова Генриха IV будут враждовать друг с другом, обмениваясь рубящими и колющими ударами. «Записка, поданная королю» 13 января 1629 года, становится первым шагом к трагикомедии, известной под названием «Дня одураченных» (11 ноября 1630 г.).

В разгар зимы начиналось то, что Ришелье назовет «тайной войной» против Австрийского дома.

Многие французы сегодня уже не помнят, что значила в свое время битва на Сузском перевале — сравнимая фактически с осадой Ла-Рошели, — а ведь событий 6 марта 1629 года хватило, чтобы успокоить военные поползновения герцога Савойского, прекратить (десятью днями позднее) осаду Казале испанцами, упрочить суверенитет союзника Франции Карла Неверского в герцогстве Мантуанском; словом, «принести мир Италии», говоря словами Ришелье.

Партия королевы-матери не скрывает своей враждебности к новой экспедиции в Италию. Хранитель королевской печати Марильяк думает только о своем кодексе. Духовные наследники Берюля страшатся столкновения с королем Испании, лидером Контрреформации и союзником Франции в борьбе против Ла-Рошели. Они считают, что необходимо прежде всего разгромить остатки протестантской партии. И те и другие твердят, что время года не благоприятствует переходу через Альпы.

Вследствие этого начиная с конца ноября 1628 года, когда король вернулся в Париж, и до 15 января 1629 года, когда он покинул Париж во главе своей армии, кардиналу-министру понадобится шесть недель, чтобы убедить своего господина «остановить завоевательное наступление испанцев» — короче, решительно приступить к разновидности тайной войны, что соответствует интересам Франции и ее союзников. Без принятия его «Записки, поданной королю» не было бы ни спасения Казале — этой монферратской крепости, столь важной для герцога Мантуанского, — ни возвращения из Пьемонта, ни битвы на Сузском перевале. Вот почему следует считать Ришелье настоящим победителем всего предприятия в целом и его блистательного военного начала в частности.

Множество великих полководцев и их армий, от Ганнибала (в 218 г. до н. э.) до Бонапарта (май 1800 г.), не боялись горных вершин и мороза, пересекая с востока за запад альпийские горы высотой 2000 метров. И тем не менее похоже, что Людовик XIII на Сузском перевале (500 метров) подтвердил для потомков собственную военную репутацию, поскольку эпоха барокко — эпоха Матамора и капитана Фракасса [90] Две «маски» барона де Сигоньяка, героя романа Теофиля Готье «Капитан Фракасс». Прим. ред. — избегала классических интерпретаций.