Франсуа Блюш - Ришелье

Столь иррациональный и чувственный характер сильно влияет на ее критический ум. Как и ее сын Гастон, Мария Медичи подвержена влиянию маленького клана сторонников крайних мер. В него входят кардинал де Бонзи († 1621), отец Шантелуб († 1641), аббат Луи де Рюсслей († 1622), доктор Вотье. Двое последних вскоре станут злейшими врагами Ришелье; в 1630 году, когда короля сочтут умирающим, Вотье решит, что кардинал собирается унаследовать его трон. В окружении королевы в Блуа также возникают конфликты на почве непомерных амбиций. Именно Рюсслей благодаря своим клеветническим инсинуациям был виновен во встрече «маркиза» Анри де Ришелье с «маркизом» де Темином — двух военных с горячей кровью, — встрече, ставшей роковой для старшего из братьев Ришелье. Они оба ждали от Марии Медичи назначения на пост губернатора Анжера…

По сравнению с другими начиная с 1619 года Арман Жан дю Плесси, с одной стороны, и Пьер де Берюль — с другой, придерживаются при королеве-матери умеренных позиций. Берюль из миролюбия стремится положить конец нелепому военному противостоянию королевы-матери и короля; Ришелье делает то же самое из политических устремлений. Остаться верным своей благодетельнице, при этом максимально угождая Людовику XIII, — вот его постоянная забота. Принижая роль Берюля, Ришелье претендует на то, чтобы убедить потомков, что именно ему Франция обязана быстрым и счастливым окончанием двух семейных войн. Обещание, а затем и получение кардинальской шляпы станет компенсацией за его осторожность и гибкость.

Став кардиналом (1622), а затем и весьма влиятельным министром (1624), Его Высокопреосвященство старается отдалиться от дома королевы-матери. В плане политическом ему это удается. Если верно, что с 1624 по 1629 год управление королевством подобно триумвирату — король, королева-мать и кардинал, — то добрые отношения между министром и королевой-матерью близки к тому, чтобы перенести их на короля. Капитуляция Ла-Рошели в 1628 году является лучшим свидетельством усиления этих связей. С другой стороны, министр-кардинал поддерживает и оттачивает свой художественный вкус, поскольку королева-мать покровительствует искусствам. Вольтер пишет, что Париж обязан Ришелье «Люксембургским дворцом, акведуками, достойными Рима, и местом для публичных прогулок [51] Речь идет о Кур-ля-Рен (королевском дворике). , до сих пор носящим имя королевы». Ришелье обязан ей Малым Люксембургским дворцом, знакомством с каноником Можи, эрудитом и меценатом, а также с великими художниками — Соломоном де Броссом и Рубенсом.

Отметим, что Ришелье еще не был министром, когда 22 января 1622 года Рубенс приступил к написанию 24 полотен «Истории Марии Медичи». Ришелье выступает в этом деле посредником. Королева-мать пожелала сделать западное крыло Люксембургского дворца «символом королевского примирения и единства» (Пьер Кайе) после пяти лет ссор. Соломону де Броссу доверено строительство, Рубенсу — живопись, Ришелье и Пьереску — иконографическая схема. Здесь представлены все известные события в жизни Марии от ее рождения до примирения с Людовиком XIII: свадьба с Генрихом IV, рождение Людовика XIII, коронация королевы, испанские свадьбы, мрачные картины семейных ссор, радость примирения и в конце «Триумф истины». Эта галерея Медичи, не аллегорическая, не мифологическая, но полная символов, имеет ценность как историческая и политическая хроника. Оказывается Рубенс, как и Ришелье, был политиком…

Возвращение Ришелье в Совет датируется 29 мая 1624 года. Одиннадцать дней спустя, 10 июня, Франция, согласно двенадцатилетнему перемирию, заключенному в 1621 году, берет на себя обязательства помочь Фландрии, которой угрожает Испания. Пять месяцев спустя Кёвр, будущий маршал д’Эстре, начинает оккупацию Вальтеллины, стратегической долины, связывающей испанский Милан с Франш-Конте и Бельгией. Эти два события показательны. Благодаря им становится понятно, что кардинал-министр очень быстро включился в ведение и внешней и внутренней политики. Они также показывают, что Людовик XIII, несмотря на свою набожность и противостояние с королевой-матерью и Берюлем, наконец избавился от парализующего волю почтения к Австрийскому дому. А Ришелье, долгое время вынужденный лавировать между королем (доверие которого ему необходимо было завоевать) и Марией Медичи (с которой следовало вести себя осторожно), обладал необходимыми гибкостью и трезвостью, чтобы повести странный «триумвират» по путям, намеченным еще Генрихом IV. В основе такого выбора лежала расстановка сил — демографических, религиозных и политических.