…Раздаются угрозы диверсий на предприятиях и в учреждениях. Угрожают даже больницам. Все это вызывает страх у людей. Страх охватывает не только старые партии, но также и новые.
…Отмечаются случаи волнений и в рядах национальной армии.
…Растут негативные настроения по отношению к советским войскам. И здесь могут возникать проблемы.
…Не останавливается интенсивная волна выездов из республики. За январь этого года ее покинуло примерно 50 тысяч человек. Если эти темпы сохранятся, то к концу года мы лишимся еще 500 тысяч граждан.
…Из всего этого следует вывод, что идею существования двух немецких государств уже не поддерживает все больше граждан ГДР. И, кажется, эту идею уже невозможно сохранить.
…Весьма критическая ситуация создается в результате роста резких нападок на СЕПГ. Это ведет к распаду и Государственного совета, и экономических органов. Сейчас даже трудно сказать, сколько человек осталось в партии – 500 – 600 тысяч? Некоторые говорят, что 800 тысяч или даже миллион. Но я не уверен в этом. До октября в партии насчитывалось 2 млн. 200 тысяч человек.
…Считаю исключительно важным обсудить всю проблему, касающуюся двух государств на немецкой земле, и связанные с этим конкретные шаги. Дело в том, что идеи и формулировки, которые мы использовали до сих пор, уже не действуют. Большинство общественных сил, за исключением мелких левых сект, так или иначе группируется вокруг идеи объединения».
Вот так обрисовал ситуацию Председатель правительства ГДР.
И я, и Модров видели, что канцлер стремится воспользоваться этой ситуацией, чтобы выказать себя в роли главной фигуры объединения. Мы констатировали также: объединение уже стало центральным вопросом предвыборной борьбы, в которой каждый –заинтересован набрать себе побольше очков.
Однако Модров предложил затормозить процесс, используя права держав-победительниц, которым следовало бы, по его словам, договориться о партнерстве «в деле стабилизации положения». Что он имел в виду под «стабилизацией», я до сих пор не понимаю. «Торможение» процесса или наведение порядка внутри ГДР? Но тогда получалось бы, что наводить порядок он вроде бы предлагал великим державам, то есть делать то, с чем сам он, будучи председателем правительства, не справлялся. Это означало бы остановить массовое движение, мощный порыв немцев к воссоединению с помощью внешней силы!
Словом, беседа с Модровом подтвердила, насколько своевременно было совещание в ЦК КПСС по германскому вопросу, которое я провел 26 января, и насколько правильными были выводы, к которым мы пришли.
Особого рассмотрения заслуживает тема Декларации, которую Модров привез в Москву и передал мне. Называлась она «За Германию – единое отечество! (Концепция пути к германскому единству)».
Исходя из права народов на самоопределение, в ней декларировалось стремление к объединению двух германских государств в ходе многолетнего процесса. Предлагалось включить проблему объединения в повестку дня Общеевропейского совещания по сотрудничеству и безопасности, которое намечалось на конец 1990 года. Иначе говоря, авторы Декларации пребывали на позиции, на какой мы с Колем находились год назад – до всего того, что произошло осенью и в начале девяностого года.
В Декларации говорилось о постепенном создании конфедерации двух государств, то есть речь шла опять же о постепенном сближении ГДР и ФРГ, что расходилось с оценками самого Модрова, убедительно показавшего мне на фактах, что начался неодолимый процесс разрушения ГДР. С кем в таком случае должна была сближаться ФРГ?
Говорилось в документе о намерениях глубокого и серьезного обновления ГДР. Но с этим явно опоздали.
Предлагался также военный нейтралитет ГДР и ФРГ, то есть, попросту говоря, выход их из своих блоков. Об этом мы тоже думали.
Мне становилось ясно, что руководство ГДР в лице Модрова, самого способного и достойного среди тех, кто принял наследство Хонеккера, не только не владеет ситуацией, но и серьезно отстает в понимании масштабов и опасности всего того, что происходит в обеих Германиях.
Отвечая Модрову, я старался поддержать его морально. Основной смысл моих замечаний и советов сводился к тому, что необходимо использовать все остающиеся в распоряжении властей права и возможности и не допустить такого взрыва страстей, такого обвала ситуации, по сравнению с которыми погром здания Штази покажется мелкой неприятностью. – Встреча с Модровом подвела меня к мысли, что основными моими партнерами в практическом решении острейших проблем, порожденных уже развернувшимся процессом объединения Германии, будут Коль и Буш. С ними, располагающими рычагами реального воздействия на ход событий, придется иметь дело, добиваясь справедливого решения, более или менее устраивающего все стороны.
Читать дальше