Иосиф Лаврецкий - Хуарес

После июля внутренние события в Мексике продолжали развиваться своим обычным курсом. Укрепив благодаря, мораторию свое финансовое положение, правительство Хуареса предприняло успешные наступательные действия против реакционных повстанческих банд, которые понесли тяжелые потери в ряде сражений с правительственными войсками. Численность этих банд в сентябре уменьшилась согласно сообщению Хуареса парламенту с 10–12 тысяч до 2–3 тысяч. Однако эти успехи, вместо того чтобы сплотить силы либералов, способствовали обострению внутрипартийной борьбы. В парламенте образовалась мощная оппозиция против президента, требовавшая его отставки. В нее входили далеко не однородные элементы: сторонники генерала Гонсалеса Ортеги, который, несмотря на поражение на выборах, все еще претендовал на президентское кресло; умеренные либералы, для которых Хуарес был слишком левым, крайние радикалы, считавшие Хуареса слишком умеренным.

В начале сентября 51 депутат парламента подписал обращение к Хуаресу с требованием уйти в отставку. На следующий день другие 54 депутата солидаризировались с Хуаресом. В парламенте и в печати начались бурные выступления «за» и «против» президента. Слабой стороной оппозиция являлось то, что она была лишена позитивной программы. С отставкой Хуареса к власти пришел бы генерал Гонсалес Ортега, мужественный воин, но не больше. Тогда как Хуарес при всех его недостатках — умеренности, медлительности, приверженности к букве закона — являлся отцом всех законов реформы, символом буржуазной революции. Сам факт, что он был первым гражданским президентом Мексики, к тому же индейцем, многие считали своего рода гарантией того, что дальнейшее развитие Мексики пойдет демократическим путем. Обо всем этом говорили сторонники президента в парламенте и на страницах печати.

А сам президент? Он хранил молчание. Эти дебаты для него были закономерным проявлением демократического порядка, на страже которого он — президент республики — стоял. Он был уверен, что страна и парламент его поддержат, да так оно и оказалось на самом деле. В парламенте большинство депутатов проголосовали за вотум доверия Хуаресу.

Теперь, располагая доверием парламента, Хуарес пытается найти приемлемое решение для урегулирования спора с Францией и Англией. Попытки установить контакт с французским посланником ни к чему не привели. Де Салиньи в ультимативной форме требовал отмены декрета от 17 июля и возобновления выплаты по долгам. На меньшее он не был согласен, надеясь, что Париж и Лондон на этот раз заставят Хуареса подчиниться.

Более покладистым оказался английский посланник Уайк. Правда, и он вел себя чрезвычайно нагло, но по крайней мере от переговоров с Самаконой, министром иностранных дел правительства Хуареса, не отказывался. В марте 1862 года в Лондоне была опубликована «Синяя книга о Мексике», включавшая обмен нотами Уайка с Самаконой. Ознакомившись с ее содержанием, Карл Маркс с возмущением писал Энгельсу: «По сравнению с сэром Ч. Ленноксом Уайком (здесь и дальше подчеркнуто К. Марксом — И. Л. ). Меньшиков кажется истинным джентльменом. Эта каналья не только проявляет самое необузданное рвение в выполнении тайных инструкций Пама (т. е. Пальмерстона. — И. Л. ), но стремится грубостью отомстить также за то, что мексиканский министр иностранных дел (ныне в отставке) сеньор Самакона, бывший журналист, неизменно доказывает свое превосходство в дипломатической переписке. Что касается стиля этого молодца, то ниже привожу несколько образцов из его депеш к Самаконе:

«Произвольный акт, приостановивший на два года всякие платежи и лишающий заинтересованные стороны их денег на этот период времени, что означает для них абсолютную потерю столь значительных ценностей».

«Умирающий от голода может в своих глазах оправдать кражу хлеба тем, что его принудила к этому повелительная необходимость; но аргумент этот не может оправдать, с моральной точки зрения, нарушение им закона, которое имеет то же значение, отвлекаясь от всякого сентиментализма, как если бы преступление не имело извиняющего обстоятельства. Если он действительно умирал от голода, то он прежде всего должен был попросить пекаря утолить его голод, но поступать так (умирать от голода?) по собственному усмотрению, без разрешения, это значит поступить так, как поступило в данном случае мексиканское правительство по отношению к своим кредиторам».