Вальтер Шелленберг - Мемуары [Лабиринт]

Сразу же после получения известия о смерти Гейдриха я выехал в Прагу. Его тело находилось во дворце Градчан. Сотрудники из ближайшего окружения Гейдриха должны были стоять в почетном карауле. Для меня оказалось нелегким делом, потребовавшим значительных физических усилий — стоять в полной форме, со стальным шлемом на голове при температуре +38° в тени, к тому же караул сменялся только через два часа. Через три дня гроб, сопровождаемый торжественным шествием, был перенесен из пражского кремля на вокзал и оттуда доставлен в Берлин. Население с большим вниманием следило за происходившим. Примечательно, что многие дома были украшены траурными флагами.

В Берлине после траурной церемонии в имперской канцелярии и выступлений Гитлера и Гиммлера состоялось погребение. В своей траурной речи Гитлер назвал Гейдриха «человеком с железным сердцем». Вся эта картина показалась мне, стоявшему в толпе министров, генералов, дипломатов и высших партийных чиновников, представлением из эпохи Чезаре Борджа. Довершало ее то, что никто иной, как Канарис, обливаясь слезами, сказал печальным голосом: «Он был большим человеком, я думаю, что потерял в нем друга».

Вскоре после этого адмирал сказал мне, что теперь, после смерти Гейдриха нам нужно еще более сплотить наши усилия, ведь у нас — общая судьба. Я возразил ему, что сотрудничество должно основываться на взаимности и что я пойду своим путем, если увижу, что добрая воля Канариса не находит своего реального воплощения на практике. Он вздохнул с сожалением и сказал: «Вы также неумолимы, как и Гейдрих».

Гиммлер использовал траурную церемонию как повод собрать всех руководителей управлений РСХА. Воздав должное заслугам Гейдриха, отметив положительные черты его характера и большое значение проделанной им работы, Гиммлер заявил, что считает невозможным найти человека, который смог бы руководить созданным Гейдрихом гигантским аппаратом РСХА так, как им руководил сам Гейдрих. По договоренности с фюрером, сказал он, он предварительно возглавит РСХА сам, пока не будет решен вопрос о подходящем преемнике. Затем он подверг критике межведомственные интриги и споры о подчиненности, отчитал начальников управлений и, наконец, обратился ко мне. Я уже весь сжался в ожидании головомойки и был изумлен, когда вместо ледяных нотаций меня согрели живительные лучи милости Гиммлера. Он благожелательно улыбнулся и сказал, что в моем ведении — самое трудное управление, и заявил, что не потерпит в будущем никаких нападок на меня. Для меня так и осталось загадкой, почему я внезапно получил такую поддержку от Гиммлера. Но удовлетворения я при этом не испытывал, так как слишком часто мне приходилось удостовериться в том, насколько быстро меняется «погода» после таких высказываний.

Вечером после выступлений Гиммлера Гитлер еще раз созвал всех руководителей управлений. Совещание проходило в бывшем рабочем кабинете Гейдриха. Гитлер почтил память покойного и обязал всех руководителей СС «в память об умершем отдать все свои силы общему делу». Свою речь он закончил призывом к тому, чтобы отныне лозунг СС гласил: «Права или неправа моя страна, но она — мое отечество», совершенно не упомянув о девизе, сплотившем всех членов ордена: «Моя честь — верность».

После покушения было начато большое расследование, которое велось при помощи всех технических и научно-криминалистических средств. Участников покушения искали среди членов чешского движения Сопротивления. Следы были найдены, подозрительные арестованы, тайные убежища раскрыты, репрессии осуществлены — словом, полиция нанесла сильнейший удар по всему чешскому движению Сопротивления. Относительно того, кем были заговорщики, по чьим указаниям они действовали, было высказано четыре различных версии: согласно одной из них, в этой истории была замешана английская разведка, а три участника покушения были сброшены на парашютах в окрестностях Праги. Мюллер считал, что в этой версии есть доля истины, в конце концов все чешское движение Сопротивления, помимо Москвы, получает указания и деньги из Англии. Но ни эта, ни три остальные версии не помогли схватить участников покушения и выяснить все обстоятельства дела. Гестапо, поддержанное отрядами полиции порядка, в конце концов начало осаду одной небольшой пражской церкви, где собрались около ста двадцати членов чешского движения Сопротивления.

Через несколько недель я получил от Гиммлера приказ отправиться к Мюллеру и получить от него информацию о положении дел. Сначала Мюллер выказал явное недовольство и нежелание обсуждать со мной этот вопрос. Он хмуро спросил меня: «А у вас есть какие-нибудь сведения, которые могли бы мне помочь?» Я ответил отрицательно. Мне показалось, что Мюллеру было не по себе. Что-то было не так. Наконец, он сказал, что обнаружены следы, позволяющие судить о руководителях покушения, и, видимо, удалось узнать имена участников покушения, но все это, в конечном счете, еще не подтверждено неоспоримыми фактами. Явно пытаясь произвести на меня выгодное впечатление, он сказал в заключение: «Может быть, мы захватим убийц в церкви. Завтра мы накроем их гнездо. Это будет завершающей чертой под следствием об убийстве Гейдриха».