Петроний Аматуни - Требуется король

Позади Аиньки раздались конский топот, гиканье, залихватский свист, и сквозь него промчалась кавалькада ковбоев.

Они сбили с ног Эго, а тот, что скакал в центре группы, раскручивал над головой лассо. Аинька всмотрелся в ковбоя: это тоже был Василько! Вот метнулась в воздухе веревочная петля и легла на плечи Эго.

Стрельбой из пистолетов ковбои приветствовали удачу; еще мгновение — и Эго уже волочился по густой траве. Все же ему удалось изловчиться и охотничьим ножом перерезать у себя за спиной веревку.

Кое-как освободился Эго от пут, кряхтя и охая, поднялся на ноги и принялся приводить себя в порядок.

Вид у него был жалкий, он виновато улыбнулся Аиньке, но бодрым тоном произнес:

— Вот так и живем… Ах!..

Дело в том, что из-за раскидистого баобаба с толстенным стволом показался мальчишка (точь-в-точь Василько!) и камнем из рогатки угодил прямо в лоб Эго.

Багровая шишка немедленно украсила место попадания, и Эго со стоном присел на пенек.

— Как ты смеешь?! — вскричал Аинька. — Это же твой Здравый Смысл.

Мальчишка показал им обоим нос из десяти растопыренных пальцев и визгливо крикнул:

— Прочь с Тропы войны, бледнолицые собаки! Я вождь краснокожих Черная Пантера, мне незнакомо чувство жалости и снисхождения…

— Тут он прав, — шепнул Аиньке Эго. — Надо смываться, пока целы… — и торопливо ответил мальчишке: — Да-да, благородная Черная Пантера, мы приветствуем тебя и подчиняемся.

И, подмигнув Аиньке, Эго заковылял вниз по течению реки. Аинька в задумчивости летел рядом, на уровне его лица.

Шишка на лбу Эго принимала… священную форму шара!

— Шарик на твоем лбу становится приятным украшением, — сказал Аинька.

— Ты находишь? — приободрился Эго. — Спасибо на добром слове, но если б не моя ловкость, я бы давно превратился в шкаф с коллекцией подобных «украшений»…

— А почему ты вообще это терпишь? — спросил Аинька.

— Как тебе объяснить… — ответил Эго. — Во-первых, я Здравый Смысл и, следовательно, терпелив. Во-вторых, этот чертенок (я имею в виду своего хозяина, то есть настоящего Василько) такой озорник, каких еще свет не видал! Если я покину его — пропадет… Н у, а в-третьих, — поверь мне, Аинька! — то, что ты увидел сейчас, — это, право слово, самые нежные сценки в сравнении с тем, что было. Да-да, я все же оказываю благотворное влияние на Василько. — Эго остановился, чтобы перевести дух, и почему-то ласково посмотрел на собеседника. — А вообще, весьма признателен и тебе, Аинька! Я унаследовал мудрость многих предков Василько, но тем не менее многим обязан и тебе…

— Мне?!

— Да. Ты более, чем кто-либо, помог мне в последнее время. Не стану отрицать: дорогой ценой, но помог.

— Как?!

— Попозже, мой друг, не торопись: всему свое время. Позволь мне довести свои размышления до конца.

— Я слушаю тебя, Эго.

— Так вот, думаю я, а нужна ли уже сейчас полная моя победа над всем Внутренним Миром моего хозяина?

— Нужна, наверно.

— Кто его знает… Возьми, к примеру, этого сказочника… Ну, что пишет книгу о моем Василько и о тебе…

(Читатель уже догадался, что речь зашла об авторе настоящего повествования. Не все, что говорилось обо мне в тот раз и после, приятно. Но писатель должен быть справедливым и не отходить от истины ни на йоту, тем более в сказке! Вот почему я пересиливаю с ебя и пишу все, вне зависимости от того, нравится мне самому это или нет).

— Конечно, знаю, — сказал Аинька. — Мы знакомы с ним. Он весьма рассудительный человек, этот сказочник…

— То-то и оно, — вздохнул Эго. — На одной рассудительности, без фантазии и озорства, далеко не уедешь. Во всем нужны какие-то границы… Вот ты побывай во Внутреннем Мире этого сказочника да сравни…

— Хорошо, — пообещал Аинька. — Непременно побываю.

— И еще одно соображение, — продолжал Эго. — Понимаешь ли, я же расту вместе с Василько и набираюсь опыта. Я сам многого еще не понимаю.

— Побольше читай книг: у сказочника их так много!

— Читаю! Но мир сложен, и весь его не вместишь и в миллиарды томов. Приходится познавать его самому. Однако вот мы побеседовали с тобой, и мне стало как будто легче…

В самом деле — шишка на лбу Эго уже сгладилась: осталось лишь едва приметное пятнышко.

— Быстро ты поправляешься, — похвалил Аинька.

— Иначе нельзя, — пояснил Эго. — Если я буду злопамятным или хилым, то пользы от меня, что от мыльного пузыря… Я готов к любым ударам, и в этом моя сила! — Эго пощупал лоб и добавил: — Вот и все в порядке, можно ускорить шаг…