Анни Шмидт - Мурли

— Идемте же, юфрау Мурли. И прошу вас не мурлыкать, не шипеть, не тереться головой ни об кого, включая селёдочника!

— А собаки там будут? — испуганно спросила Мурли.

— Нет, собак на приёмы не пускают.

Внутри было полным-полно народу. Господин и госпожа Смит сидели на эстраде в окружении корзин с цветами, позади них были развешаны рисунки. Получилась замечательная выставка, портрет Помоечницы красовался на самом почетном месте. «Первая премия», — гласила табличка.

— Ах, Тиббе! — воскликнул господин Смит. — Мой дорогой Тиббе, как приятно, что ты пришёл. Взгляни, какой подарок я получил от жителей города. Цветной телевизор! Правда, здорово?

Тиббе пожал ему руку и представил Мурли:

— Моя секретарша, юфрау Мурли.

— Очень приятно, — привстал господин Смит. — Кажется, мы уже виделись раньше? Вы забрались на дерево…

Сзади напирали новые поздравляющие, и Тиббе с Мурли прошли в зал. Гости стояли небольшими группами. Селёдочник уже был здесь. Он помахал Мурли, и она залилась краской. Булочница тоже приветливо кивнула Мурли, которой приём начинал всё больше нравиться.

«Всё идет как нельзя лучше, — с облегчением подумал Тиббе. — Сегодня в ней нет ничего кошачьего».

По залу в неизменной шубе фланировала мефрау Фан Дам. Она то и дело останавливалась пошептаться с другими дамами. Они подталкивали друг друга локтями, поглядывая в сторону Тиббе и его секретарши.

Мурли снова забеспокоилась.

— Не обращайте на них внимания, — тихо сказал Тиббе.

Они подошли к красиво сервированному столу. Маленькие палочки были воткнуты в бутербродики с колбасой и сыром.

— Всё это можно брать просто так? — спросила Мурли.

— Чуть позже, — остановил её Тиббе.

В дверях появился солидный господин в очках и костюме в полоску.

В зале сразу стало тихо. Все приветствовали его с величайшим почтением.

— Это бургомистр? — прошептала Мурли.

— Нет, — тоже шепотом ответил Тиббе. — Это директор парфюмерной фабрики господин Эллемейт. Очень важная шишка. Он делает много добра.

— А что такого он делает? — спросила Мурли.

— Он дает деньги на Добрые Дела.

Мурли хотела спросить что-то ещё, но кругом на них зашикали:

— Тс-с-с!

— Сейчас будет говорить господин Эллемейт! — зашелестело по залу.

Все подались вперед, чтобы не пропустить ни единого слова, и из-за толчеи Мурли с Тиббе потеряли друг друга.

Его оттеснили в конец зала, в то время как Мурли вытолкнули прямо к столику, стоя за которым господин Эллемейт готовился держать речь.

— Многоуважаемый юбиляр, — начал он. — Дамы и господа.

В зале стало совсем тихо.

— Я удовлетворен количеством собравшихся поздравить нашего дорогого господина Смита.

Говоря, он раскачивал на пальце цепочку с ключом от автомобиля.

Ключик качался над столиком из стороны в сторону.

Тиббе нашёл взглядом Мурли и к своему ужасу заметил, что её глаза двигаются туда-сюда, как на соревновании по настольному теннису. Она не слушала оратора, а лишь завороженно следила за раскачивающимся ключиком, как кошка за бумажным бантиком на ниточке.

«Сейчас она прыгнет», — подумал Тиббе и громко кашлянул, но Мурли не обратила на него ни малейшего внимания.

— Кого из нас не обучал господин Смит, — разглагольствовал оратор, — и мы все…

Звяк!

Обтянутая перчаткой рука метнулась в воздухе, и ключик громко звякнул о столик.

Господин Эллемейт в испуге осекся и обескураженно взглянул на Мурли. Все рассерженно повернулись к ней. Сейчас она была похожа на застигнутую на месте преступления кошку, которая мечется в поисках выхода. Тиббе попробовал протолкнуться к ней, но она вдруг нырнула вниз, к ногам гостей, и исчезла.

К счастью, господин Эллемейт продолжил свою речь, и публика быстро забыла о происшествии.

Тиббе украдкой оглядел зал, пробовал даже заглянуть под стол… Куда же она подевалась?

Речь была произнесена, господин Смит выступил с ответным словом. Замелькали официанты с подносами, гости оживленно разбирали бокалы и бутерброды. Тиббе потерянно бродил среди пьющих и жующих гостей. Где же она?

Быть может, незаметно выскользнула за дверь? Уж что-что, а бесшумно ступать, тихонько подкрадываться и мигом исчезать она умела. Скорее всего, она уже свернулась калачиком в своей коробке на чердаке.

Тиббе вздохнул. Всё так хорошо начиналось. Она не шипела и не царапалась… не терлась головой о рукав селёдочника, и опять всё пошло наперекосяк. Опять кошачье в ней пересилило.