Элис Броуч - Шедевр

Украденные, давно пропавшие рисунки — тут, у Денни!

Жучка-микрочипа на рисунке больше нет, значит, ФБР никогда не найдет «Мужество». Что же все-таки произошло? Неужели Кристина так и задумала? Выходит, она сама подменила рисунки?

Марвин задрожал от ужаса. Объяснение напрашивалось само собой: Денни и Кристина украли рисунки, все четыре. Значит, они с самого начала в этом деле вместе? Так вот что они задумали — украсть последнюю из «Добродетелей»!

Но почему?

Денни склонился над столом, и Марвин осторожно выглянул из-за петельки — ему хотелось получше рассмотреть рисунки. Какие прекрасные, какие знакомые тонкие, уверенные линии пером — словно привет от старого друга. Девушки на остальных рисунках такие узнаваемые, такие дюреровские. Крошечные фигурки полны мощи и силы — нарисованные и вместе с тем совершенно живые, хоть и на бумаге. Задумчивое выражение лиц знакомо по «Мужеству», все четыре девушки словно выбрали одиночество своей судьбой.

Вот «Благоразумие» — юная девушка отстраняется от купидона, подносящего ей лавровый венок. Символ «Умеренности» — девушка переливает какую-то жидкость из кувшина в чашу. Все линии утонченные и изысканно-волшебные, словно узор крыла бабочки.

И, наконец, «Справедливость». Рисунок живой, объемный, совсем не плоский, как в альбоме Кристины. Девушка опирается на меч и грустно смотрит куда-то вдаль, она уже не ожидает от этого мира ни малейшей честности. В руке у нее весы, она подняла их высоко-высоко — так держат фонарь.

Марвин услышал глубокий вздох и понял: Денни, завороженный рисунками, тоже забыл обо всем на свете.

Денни выпрямился и потянулся к мобильному телефону. Марвин тут же спрыгнул с брюк на стол и спрятался в желобке под краем деревянной столешницы.

— Лизель? Как дела, дорогая? Все по плану, встретимся во Франкфурте. Я купил билет с открытой датой, еще не знаю, когда именно смогу вылететь. Ты мне закажешь машину из аэропорта?

Пауза — Денни молча слушает ответ.

— Отлично. Договорились. Я с тобой свяжусь. До скорого, Лизель.

Вот и все, подумал Марвин. Денни и Кристина планируют вывести рисунки за пределы страны. Имя «Лизель» — какое-то иностранное.

Денни налил янтарную жидкость из бутылки в широкий хрустальный бокал и снова взглянул на рисунки.

— За «Добродетели», — хрипло прошептал он, поднимая бокал (Марвину показалось, что Денни готов заплакать). — И за творца «Добродетелей», неподражаемого Альбрехта Дюрера!

Он осушил бокал и поставил его на письменный стол. Потом прикрыл «Добродетели» папиросной бумагой и вышел из комнаты.

Марвин выбрался на стол и устроился в чудесной близости от рисунков. Он был в замешательстве. Невозможно себе представить, что Денни и Кристина — похитители картин. Они же преклоняются перед мастерством Дюрера. Марвин вспомнил тот разговор в кабинете Кристины, когда они, перебивая друг друга, восхищались рисунками старого мастера. Неужели это было притворство? Непонятно.

А потом Марвин вспомнил слова Денни о похитителях произведений искусства: иногда картины крадут ради любви.

Марвин пристроился рядом с четырьмя миниатюрными шедеврами Дюрера. Надо что-то делать — мысль об этом сидела в нем острой занозой. Действовать надо немедленно, но как? Должен же быть какой-то способ остановить воров. Если бы только Джеймс был тут! Марвину так нужна сейчас помощь друга.

Он спустился по ножке большого стола и прополз по ковру до стола письменного. Вскарабкался наверх, по гладкой столешнице добрался до подоконника. Оконное стекло не блистало чистотой, но даже сквозь пленку зимней городской грязи можно было кое-что разглядеть. Вдоль улицы растут деревья, невысокие красивые дома из камня и кирпича чередуются с маленькими магазинчиками и ресторанами. Похоже на район, где живет семейство Джеймса. Может, они где-то неподалеку? Думать об этом было приятно — хоть Марвин и понимал, что у жука уйдет не меньше месяца, чтобы одолеть пару городских кварталов.

Он в отчаянии оглядел письменный стол. Что теперь? На столе — металлический стаканчик для ручек и карандашей, рядом блокнот, блюдечко со скрепками и резинками, стопка конвертов, несколько газет. Он подполз ближе.