Элис Броуч - Шедевр

— Наконец-то ты вернулся! — воскликнула она и даже захлопала в ладоши. — Джеймс, ты не поверишь, что случилось! Я сегодня пригласила Мортонов посмотреть на твой хорошенький рисунок. И знаешь, что они сказали? Они хотят его КУПИТЬ!

— Правда? — мальчик широко раскрыл глаза.

Она вскочила, схватила сына за руку, подтащила к журнальному столику.

— Как ты думаешь, сколько они готовы заплатить, Джеймс? Угадай, сколько.

Но ты же не продашь рисунок? Марвин не на шутку разволновался. Я его тебе в подарок сделал.

— Они за него заплатят деньги? — Джеймс уставился на рисунок.

— Я им сказала, что поговорю с тобой. Понимаешь, Джеймс, это будет твое первое проданное произведение. Ты теперь художник! Настоящий художник! Подумай об этом.

— Сразу заработаешь больше, чем твой отец, — мистер Помпадей прищелкнул языком. — Даже не думал, что искусство такое доходное дельце! Может быть, эти твои маленькие рисуночки и впрямь пойдут в ход.

Марвин чуть-чуть высунулся из-под рукава, пытаясь разглядеть лицо мальчика. Это же подарок тебе на день рождения!

Джеймс покраснел, в глазах отразился восторг, обуявший родителей.

— Ну и сколько же?

— Сам догадайся! — хихикнула мать. — Нет, в жизни не угадаешь. Слишком много. ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ ДОЛЛАРОВ!

При виде оторопелого лица сына она снова захлопала в ладоши.

— Конечно, я сама в жизни не запросила бы такую цену, но оказалось, что они подыскивают миниатюру — повесить в ванную на первом этаже. И твоя им страшно понравилась.

В ванную? Марвин в ужасе взглянул на Джеймса. Пожалуйста, скажи нет. Скажи, что не продашь рисунок.

Но Джеймс улыбнулся — широченной, полной изумления улыбкой:

— Четыре тысячи долларов. Потрясно! Никто в школе просто не поверит.

— Тогда я им скажу да? — Мальчик кивнул, а она обняла его, позвякивая браслетами. — Джеймс, я тобой горжусь. Ты такой молодец!

Марвин в полном расстройстве снова заполз под манжету. Эти люди! Не нужны им ни красота, ни дружба. Только деньги.

Плотный трикотаж заглушал голоса. Мистер Помпадей все еще восторгался по поводу предложенной Мортонами цены, а миссис Помпадей уже командовала: скорей снимай куртку и идем на кухню, ужинать пора.

— Мне только надо рисовальный набор убрать. — Джеймс отправился в свою комнату. Плотно закрыв за собой дверь, он тут же сбросил куртку и оглядел рукав свитера в поисках Марвина.

Марвин не хотел даже смотреть на Джеймса. Стоило мальчику поднять руку, как Марвин уполз на другую сторону. Когда Джеймс повернул руку, Марвин снова пополз на противоположную сторону, подальше от его взгляда.

— Что с тобой такое? — спросил мальчик. — Хочешь слезть?

Он оперся рукой о письменный стол, и Марвин тут же соскочил с рукава и направился прямиком к стене.

— Эй, куда ты собрался, малыш? — палец Джеймса перегородил жуку дорогу. — Хочешь домой? Давай я тебя отнесу, как в прошлый раз, так будет быстрее. Забирайся.

Марвин сердито обогнул преграду. Он даже видеть Джеймса больше не хотел.

— Что случилось? — не сдавался мальчик. — В чем дело?

Он осторожно подцепил жука на ладонь и поднял повыше, внимательно вглядываясь в него встревоженными серыми глазами.

Марвин рассердился не на шутку — мало того, что Джеймс вот так запросто согласился продать подарок, теперь еще такое унижение: хватают его бесцеремонно, когда он собирается сам уйти подобру-поздорову. Он отвернулся от Джеймса, подобрал лапки и превратился в маленький неподвижный черный комочек. (Притворяться мертвым при столкновении с неминуемой опасностью — обычное для жука дело. Марвин никогда раньше не прибегал к такому способу выражения гнева — но при общении с человеческими существами приходится быть изобретательным.)

— Ты на меня злишься, — догадался Джеймс.

Марвин даже не пошевелился.

— За что? — Джеймс, казалось, и впрямь ничего не понял. — В музее все так здорово получилось. Ты замечательно поработал. Отличную копию нарисовал… Ты, по правде сказать, совершенно гениальный жук.

Марвин решил, что ни за что не станет отвечать.

— Так в чем же дело? — ласково продолжал Джеймс. — Это из-за твоего первого рисунка, да? Ты не хочешь, чтобы я его продавал?

Мальчик тяжело вздохнул и опустился в кресло у стола.