Алан Фолсом - Послезавтра

Поезд замедлил ход и остановился у перрона. Маквей посторонился, пропуская группу шумных подростков. Внутренний диалог, а точнее монолог, продолжался.

«Держу пари, что Мерримэн сумел обнаружить слежку и взял инициативу в свои руки, желая выяснить, что происходит. С Пакаром, бывшим наемником, ему пришлось повозиться, но он взял верх. Если, конечно, не считать маленькой оплошности — отпечатка. Тут-то все и завертелось. Как конкретно развивались события, пока неясно. Но соль гипотезы в том, что человек, на которого в кафе набросился Осборн, — это Мерримэн. Ведь личность жертвы „хулиганского нападения“ осталась неустановленной, верно? Ее установил Жан Пакар. Теперь наша задача — проделать ту же работу. Если это был Мерримэн, если мы узнаем, почему на него накинулся Осборн, мы выйдем и на долговязого».

Снова станция. Маквей прочитал название: «Шарль де Голль — Этуаль». Здесь нужно сделать пересадку.

Он пробился сквозь толпу, поднялся по лестнице, снова спустился, повернул направо и оказался на другой платформе.

Еще через двадцать минут Маквей вышел на станции «Сен-Поль» в сторону улицы Сент-Антуан. Отсюда было рукой подать до кафе «Стелла».

Время: десять минут восьмого. Воскресенье, 9 октября.

Бернард Овен стоял в темной спальне Веры Моннере и следил за улицей. Подъехало такси, оттуда вышла женщина и скрылась в подъезде. Из-за угла бесшумно выплыл «пежо» с выключенными фарами и остановился у тротуара. Овен достал из кармана монокуляр и подкрутил фокус. На переднем сиденье темнели две фигуры. Наверняка полицейские.

Стало быть, полиция тоже следит за девчонкой, надеясь выйти на Осборна. Когда она неожиданно сбежала с дежурства, ей сразу сели на «хвост». Надо было это предвидеть.

Один из полицейских поднес ко рту микрофон. Очевидно, запрашивал инструкций у начальства. Овен ехидно улыбнулся — он тоже был в курсе интимной жизни премьер-министра. Организация давно об этом знала, с первого же вступления Франсуа Кристиана в высокую должность. Вряд ли полицейским разрешат проследовать за любовницей премьер-министра внутрь дома. Или останутся торчать на улице, или дождутся приезда начальства. Так или иначе, времени хватит.

Он быстро прошел на кухню, и сразу вслед за этим открылась входная дверь. В гостиной зажегся свет, раздались голоса. Говорили двое. Слов было не слышно, но голоса он узнал: Моннере и швейцар.

Послышался звук приближающихся шагов. Овен отступил в буфетную и вынул из-за пояса «вальтер».

Вера и Филлип вошли, зажегся свет. Они направились к двери, ведущей из кухни на черную лестницу.

Вдруг Вера остановилась.

— В чем дело, мадемуазель? — спросил швейцар.

— Я дура, Филипп. Полиция меня перехитрила. Они нашли пузырек и передали тебе, правильно рассчитав, что ты позвонишь мне и я тут же примчусь. Они уверены, что я знаю, где прячется Пол. Послали рослого инспектора, чтобы я приняла его за убийцу, напугалась и вывела их на Пола.

— Вряд ли, — покачал головой Филипп. — Никто не видел длинного вблизи, даже месье Осборн. Да и не похож был этот тип на полицейского.

— А ты что, всех парижских полицейских знаешь? Не думаю.

— Мадемуазель, а если это все-таки был убийца?

Овен услышал, что шаги удаляются. Свет в кухне погас.

— Надо бы сообщить об этом месье Кристиану, — сказал Филипп, когда они вошли в гостиную.

— Нет, — твердо ответила Вера.

Никто кроме Осборна еще не знал, что с Франсуа покончено. Надо будет подумать, как лучше подать эту весть тем, кто в курсе ее личной жизни. Ведь речь идет о престиже Франсуа, а его, наряду с еще двумя кандидатами, прочат в президенты. И так уже на каждого из них политические противники льют ушаты помоев. Тем более ни к чему ему скандальная история с убийством, в которой замешана его любовница. Она слишком уважает Франсуа, чтобы так его подвести.

— Подожди здесь.

Вера одна зашла в спальню.

Филипп смотрел ей вслед. Он твердо знал свое задание: помогать мадемуазель, а если понадобится, защищать ее. Ну, может быть, не ценой собственной жизни, но всеми доступными средствами. Согласно инструкции, в случае чего он должен был немедленно позвонить господину премьер-министру по личному телефону.

— Филипп, иди сюда, — раздался ее голос из темноты.

Она стояла у окна.

— Вот, полюбуйся.

Внизу, у тротуара, стоял «пежо» с потушенными фарами. Свет уличных фонарей позволял разглядеть на переднем сиденье два силуэта.