Алан Фолсом - Послезавтра

— О Мерримэне?

— Не только. Выяснилось, что Интерпол через свое вашингтонское представительство послал запрос на Мерримэна еще за пятнадцать часов до того, как вам сообщили о реставрированном отпечатке.

— Что-что?

— То, что слышали.

Лебрюн покачал головой.

— Штаб-квартире Интерпола досье Мерримэна ни к чему. Интерпол не ведет самостоятельных расследований, а лишь координирует действия и передает информацию.

— Я долго ломал над этим голову, пока добирался сюда из Лондона. Что же выходит? Интерпол запрашивает и получает конфиденциальную информацию еще до того, как сообщить следственной группе о реставрации отпечатка. При этом о полученных сведениях вам даже не говорят. А если бы мы сами не вышли на Мерримэна? Допустим, мне скажут, что у Интерпола свои методы работы. Или что им вздумалось проверить, насколько эффективно мы с вами действуем. Компьютер у них что-то напутал или я там не знаю что. Я бы принял это на веру и не стал бы задавать лишних вопросов. Если б не одно обстоятельство: мы выуживаем нашего Мерримэна, несостоявшегося покойника двадцатилетней давности, из Сены, и он буквально нашпигован свинцом. Непохоже, что ревнивая жена будет палить из автомата «хеклер-и-кох», а?

Лебрюн недоверчиво покачал головой.

— Неужели вы хотите сказать, что кто-то из сотрудников Интерпола узнал про Мерримэна раньше нас, выследил его и убрал?

— Пока я говорю лишь, что кто-то в Интерполе знал о Мерримэне почти за сутки до нас. Отпечаток вывел на имя, имя на досье. Возможно, какая-то хитрая компьютерная программа сопоставила покойника Мерримэна с живым и здоровым Канараком. Дальнейшее произошло очень быстро.

— Но зачем убивать человека, который и так давно считается мертвым? И к чему такая спешка?

— Это уж вы мне объясните. Мы находимся в вашей стране, не в моей.

Маквей мельком взглянул на окна — по-прежнему темно.

— Спешили, потому что боялись, не наболтает ли он нам лишнего, — сказал Лебрюн.

— Вот и я так думаю.

— Но через двадцать лет? Чего они так боялись? Может быть, Мерримэн располагал компрометирующими материалами на кого-то из больших людей?

— Возможно, я псих, но я все-таки скажу, — помолчав, начал Маквей. — Убийство произошло у нас под носом, в Париже. Возможно, убийство человека, которого мы искали, — чистое совпадение. Но я не исключаю, что это не первое убийство подобного рода. Предположим, существует некий список старых врагов какой-то организации. Всякий след, всякий отпечаток пальца пропускается через архив Интерпола, и если оказывается, что под колпак попал кто-то из списка — кому надо дают сигнал. Представляете, какой мощный источник информации Интерпол?

— Вы хотите сказать, что у некоего преступного синдиката есть свой человек в Интерполе?

— Я же говорю: возможно, я псих.

— И Осборн принадлежит к этому синдикату?

Маквей улыбнулся.

— Не поймаете. Я могу высказывать любые гипотезы, но обвинений без доказательств не выдвигаю. Пока у нас ничего конкретного нет.

— И все же хорошо было бы начать с Осборна.

— Именно поэтому мы тут и торчим.

— И еще неплохо бы установить, кто из сотрудников Интерпола послал запрос на досье Мерримэна, — чуть улыбнулся Лебрюн.

Маквей насторожился: на набережную свернула машина, светя желтыми фарами. Это было такси. Оно остановилось у подъезда, швейцар вышел навстречу с зонтом в руке. Из такси вылезла Вера Моннере, спряталась под зонт и вместе со швейцаром зашагала к подъезду.

— Идем? — спросил Лебрюн и сам себе ответил: — Да, идем.

Маквей положил ему руку на плечо.

— Mon ami, на свете много автоматов «хеклер-и-кох» и много парней, которые умеют ими пользоваться. Советую вам проявить максимум осторожности, запрашивая штаб-квартиру в Лионе.

— Альберт Мерримэн был преступник и по уши в грязи. Неужели вы думаете, что они осмелятся убить полицейского?

— На это я вам вот что скажу. Съездите в морг, пересчитайте дырки в трупе Мерримэна и тогда уж рассуждайте, осмелятся они или нет.

Вера ждала лифт, когда в вестибюле появились Маквей и Лебрюн.

— Вы, должно быть, инспектор Лебрюн, — сказала она мужчине с сигаретой. — Никто из американцев уже не курит. Швейцар передал мне вашу карточку. Чем могу помочь?

— Да, я Лебрюн. — Инспектор смущенно бросил сигарету в урну.

— Parlez-vous anglais? [12] — спросил Маквей. Ему было ясно, что дамочка отлично знает, кто они и зачем пришли, а время позднее, за полночь, пустую болтовню разводить некогда.