Алан Фолсом - Послезавтра

И еще Маквея очень угнетало то, как плохо он, оказывается, разбирается в людях. Осборн-то наврал не только по поводу грязи на кроссовках.

С виду он казался вполне симпатичным, образованным парнем, по уши влюбившимся в чужую, любовницу. Ничего криминального. Но каким-то образом этот симпатяга был связан с двумя жестокими убийствами.

И еще одно соображение не давало детективу покоя. Доктор Ричмен говорил, что кто-то явно пытается заниматься экспериментами в области микрохирургии, безуспешно пробует соединять голову и туловище. А ведь Пол Осборн — хирург-ортопед, специализирующийся на костных операциях. Уж он наверняка в таких делах разбирается.

Маквей с самого начала считал, что все убийства — дело рук одного человека. А что, если он уже выходил на этого человека, но упустил его?

Осборн проснулся и никак не мог понять, где находится. Потом вдруг увидел склонившееся над ним лицо Веры. Она сидела рядом, на постели, в черных слаксах и просторном свитере того же цвета. От этого ее кожа казалась белой и прозрачной, как тонкий фарфор.

— У тебя был жар, — сказала она, вытирая ему пот со лба. — По-моему, мне удалось его сбить.

В ее темных глазах мелькнула искорка — точь-в-точь как во время их первой встречи. Осборн с изумлением подумал, что это случилось всего девять дней назад.

— Долго я спал? — слабым голосом спросил он.

— Нет. Часа четыре.

Он хотел сесть, но в бедре так стрельнуло, что пришлось откинуться на подушку.

— Если б ты позволил отвезти тебя в больницу...

Пол смотрел в потолок. Он и не помнил, когда запретил ей везти его в госпиталь. Наверное, в бреду, когда проболтался и о Канараке, и о Пакаре, и об отце.

Вера положила компресс в тазик и отошла к окну какой-то странной клинообразной формы.

Осборн с удивлением осмотрелся. Это была совсем другая комната: справа дверь, слева еще одна — в маленькую ванную, стены к потолку сужаются. Похоже на мансарду.

— Мы на чердаке под самой крышей. Тут потайная квартирка, о которой мало кто знает. Ее оборудовали участники Сопротивления в сороковом году.

Вера снова села на кровать и придвинула поднос, на котором стояла тарелка с горячим бульоном.

— Тебе нужно поесть.

Осборн молча смотрел на нее.

— Приходила полиция, — пояснила она. — Поэтому я решила тебя переселить.

— Ты перетащила меня сама?

— Филипп помог. Это швейцар, он мой друг.

— Значит, они нашли Канарака.

Вера кивнула.

— И машину тоже. Я тебе говорила, что они придут. И через час после того, как ты уснул, явились полицейские. Хотели войти, но я сказала, что убегаю, и мы разговаривали в прихожей.

Осборн вздохнул и отвел взгляд.

Вера взяла ложку.

— Тебя покормить?

— На это у меня сил хватит, — усмехнулся он.

Взял ложку, начал есть. Больше всего ему понравилось, что бульон соленый. Он очистил тарелку в два счета, не останавливаясь, вытер губы салфеткой и снова лег.

— Я не в той форме, чтобы бегать от полиции.

— Это уж точно.

— Из-за меня у тебя будут неприятности.

— Ты убил Анри Канарака?

— Нет.

— Тогда почему у меня должны быть неприятности? — Вера встала и взяла со стола поднос. — Тебе нужно отдохнуть. Попозже я сменю тебе повязку.

— Дело не только в полиции.

— Что ты имеешь в виду?

— А как ты объяснишь все это своему... французику. Вера ловко вскинула поднос на плечо, как заправская официантка.

— А французика на сцене больше нет.

— Правда? — поразился Осборн.

— Правда, — чуть улыбнулась она.

— И с каких пор?

— С тех самых, как я тебя встретила. А теперь спи. Вернусь через два часа.

Она вышла, закрыв дверь, и Осборн остался один. Никогда в жизни он не испытывал такой усталости. Он взглянул на часы. Без двадцати пяти восемь. Вечер субботы. Время, когда весь Париж расслабляется и веселится.

Именно в это время, в двадцати трех милях от квартиры на острове Сен-Луи, самолет, на котором летел Маквей, приземлился в аэропорту Шарля де Голля. Через пятнадцать минут один из помощников Лебрюна уже вез его на машине по автостраде.

Маквею казалось, что он уже знает окрестности аэропорта как собственную ладонь. Суток не прошло с тех пор, как он был здесь последний раз.

Машина переехала через Сену и свернула к ля Порт д'Орлеан. Полицейский на ломаном английском объяснил, что инспектор ждет их на месте преступления.

Когда они остановились на улице, сплошь забитой пожарными машинами и осажденной зеваками, пошел дождь. Обугленный остов жилого здания, полицейское оцепление, дым, пожарники, шланги.