Алан Фолсом - Послезавтра

— Абсолютный нуль — это температура, недостижимая в известных современной науке условиях. Вообще-то гипотетически эта температура характеризуется полным отсутствием тепла. Даже отдаленно приблизиться к абсолютному нулю можно лишь при помощи сложнейшего лабораторного оборудования, с использованием сжиженного гелия либо же посредством магнетического охлаждения.

— А абсолютный нуль — это сколько? — спросил Маквей, никогда прежде не слышавший о такой величине.

— В градусах?

— В чем угодно.

— Минус 273,51° по Цельсию или минус 459,67° по Фаренгейту.

— Господи, почти минус пятьсот градусов!

— Вот именно.

— И что происходит при абсолютном нуле?

— Только что заглянул в энциклопедию, — вставил Нобл. — При такой температуре прекращаются все линейные передвижения молекул.

— Да, каждый атом застывает в полной неподвижности, — подтвердил доктор Майклс.

Щелк.

На сей раз Маквей взглянул на часы. 3.18, пятница, 7 октября.

Ни комиссар, ни патологоанатом не имели никаких гипотез относительно того, кому понадобилось замораживать голову до абсолютного нуля, а потом выбрасывать. У Маквея тоже идей не возникло. Возможно, тут замешана одна из компаний крионовой заморозки, специализирующихся на рефрижерации свеженьких покойников. Есть люди, которые надеются, что в будущем, когда медицина достигнет новых высот, таких покойников можно будет разморозить и оживить. Конечно, ученые относились к подобным прожектам скептически, но желающих тем не менее хватало, и бизнес этот считался вполне законным.

В Великобритании было зарегистрировано две крионовых фирмы — в Лондоне и в Эдинбурге. Утром Скотленд-Ярд наведет необходимые справки. Может быть, мужчину никто не убивал, и голову отделили от тела в каких-нибудь медицинских целях, без малейшего нарушения закона. Вполне вероятно, что клиент сам этого пожелал. Потратил все сбережения на глубинную заморозку собственной головы. А что — каких только психов на земле не бывает.

Прощаясь с комиссаром, Маквей сказал, что завтра будет в Лондоне, и попросил просветить рентгеном все семь тел — вдруг там тоже обнаружатся какие-нибудь металлические следы хирургического вмешательства: болты на месте переломов, искусственные тазобедренные суставы и т.д. Если удастся что-то найти, металл можно будет отправить на анализ. Доктор Ричмен из Королевского колледжа патологоанатомии проверит металл на глубинную заморозку.

Вдруг это и есть счастливый случай, маленькая деталь, которая сдвинет расследование с мертвой точки. Именно с таких мелочей — если сыщик достаточно терпелив и наблюдателен — начинает распутываться клубок.

Щелк.

3.19.

Маквей поднялся с кресла и плюхнулся на кровать. Вот уже и утро пятницы. А что было в четверг? В голове все путалось. Ну и паршивая же у него работенка, да и платят гроши. Полицейским вообще платят мало.

Возможно, замороженная голова куда-то и выведет. В отличие от версии с Полом Осборном. Симпатичный парень, чем-то сильно расстроенный да еще влюбленный. Надо же — поехать на конференцию и втюриться в подружку премьер-министра.

Маквей уже хотел выключить свет, но тут его взгляд упал на залепленные грязью туфли, что валялись под столом. Непорядок. Он, кряхтя, вылез из кровати, подобрал туфли и отнес их в ванную.

Щелк.

3.24.

Маквей забрался под одеяло, выключил свет, взбил подушку.

Если бы Джуди была жива, он взял бы ее с собой. Ведь они нигде не были, только один раз в семьдесят пятом прокатились на Гавайи. Две недели там провели. Поездка в Европу стоила слишком дорого. А на этот раз за билеты платил Интерпол. Конечно, не первым классом, но разве в этом дело?

Щелк.

3.26.

— Грязь! — ахнул Маквей и сел на кровати. Включил свет, откинул одеяло, бросился в ванную. Подобрал туфлю, повертел и так, и этак. Повторил ту же операцию со второй. Засохшая грязь была серой, даже скорее черной. А на кроссовках Осборна застыла красная глина.

Поезд «Париж — Марсель» выехал с Лионского вокзала. Мишель Канарак посмотрела на часы. 6.54 утра. Из багажа у нее была с собой только сумка через плечо. Через пятнадцать минут после того, как Мишель увидела под окном белый «ситроен», ее в квартире уже не было — побросала в сумку то, что подвернулось под руку, взяла такси, на вокзале купила билет второго класса. Придется просидеть в поезде девять часов, ну и наплевать!