Алан Фолсом - Послезавтра

Никогда еще Мишель Канарак на видела мужа таким замкнутым и отстраненным.

Он сидел в поношенной футболке и боксерских трусах, молча смотрел в окно. Было начало десятого. С работы он вернулся в семь, разделся, сунул одежду в стиральную машину. Потом взял бутылку вина, но допил стакан лишь до половины. Ужин съел без единого слова, да и после еды ни разу к ней не обратился.

Мишель смотрела на него, не зная, что сказать. Наверное, его выгнали с работы. Но как, почему? Ведь он совсем недавно говорил, что едет в Руан по поручению господина Лебека — искать место для новой пекарни. Суток не прошло — и такая перемена. Сидит на кухне, в нижнем белье, сосредоточенно разглядывает ночную тьму за окном...

Что это такое — вглядываться в ночную тьму, Мишель хорошо знала. Ей передалось это с генами от отца. Она родилась, когда ему было сорок один год, а задолго до этого, в годы оккупации Парижа немцами, отец работал механиком в гараже. Он вступил в подпольную организацию, каждую ночь по три часа дежурил на крыше, составлял донесения о перемещении германских войск.

Через семнадцать лет после конца войны он привел четырехлетнюю, дочурку в тот дом, поднялся вместе с ней на крышу и стал ей рассказывать, как все это было. И обычная улица волшебным образом преобразилась: вместо автомобилей по ней загромыхали танки, бронетранспортеры и военные грузовики. Пешеходы превратились в солдат с винтовками и автоматами за спиной. Маленькая Мишель не очень понимала, зачем нужно было следить за ночной улицей, но это не имело значения. Главное — папа привел ее ночью на крышу, желая поделиться с ней тайной из своего богатого опасностями прошлого. Он пустил ее в свой внутренний мир, и за это она была очень благодарна ему. До сих пор.

Если б Анри был таким же, как отец... Пришла беда — пусть. Они любят друг друга, они муж и жена, у них будет ребенок. Темнота за окном делала боль и непонимание еще острее.

Стиральная машина рыкнула в последний раз и замолкла. Анри встал, вынул из бачка отстиранную одежду, внимательно ее рассмотрел и, коротко выругавшись, сердито шагнул к шкафу. Запихнул мокрую одежду в извлеченный из шкафа пластиковый мешок, заклеил клейкой лентой.

— Что ты делаешь? — не выдержала Мишель.

Анри обернулся к ней.

— Я хочу, чтобы ты уехала. К своей сестре, в Марсель. Возьми девичью фамилию, скажи родственникам, что я тебя бросил, что я подлец и что ты понятия не имеешь, куда я уехал.

— Что-что?! — пролепетала Мишель.

— Делай, как я сказал. Уезжай отсюда немедленно.

Прямо сейчас.

— Анри, ради Бога, объясни мне, что произошло!

Вместо ответа Канарак швырнул мешок на пол и скрылся в спальне.

— Анри, ну пожалуйста... Я хочу тебе помочь!

Вдруг Мишель поняла, что он говорил совершенно серьезно. Напуганная до смерти, она застыла в дверях спальни, наблюдая, как он вытаскивает из-под кровати два видавших виды чемодана. Анри подтолкнул чемоданы к ее ногам.

— Вот, бери. Запихни туда все, что сможешь.

— Нет! Я твоя жена! Какого черта?! Ты не имеешь права так со мной поступать, да еще без всяких объяснений!

Канарак долго молча смотрел на нее. Хотел что-то сказать, да, видно, слов не нашел. С улицы просигналил автомобиль. У Мишель сузились глаза. Она оттолкнула мужа, подбежала к окну. Так и есть — внизу стоял белый «ситроен» Агнес Демблон; двигатель работал, из выхлопной трубы вырывался белый дым.

— Я люблю тебя, — сказал Анри. — А теперь отправляйся в Марсель. Деньги я пришлю.

— Ты не ездил ни в какой Руан. Ты был у нее.

Канарак молчал.

— Катись отсюда, ублюдок. Вали к своей подлой Агнес Демблон.

— Нет, уехать нужно тебе.

— Это еще почему? Ты будешь жить с ней?

— Да. Если тебе так легче.

— Ну и черт с тобой. Будь ты проклят! Чтоб земля под тобой провалилась, сукин ты сын!

— Я понял, — тихо и очень спокойно сказал Франсуа Кристиан, поигрывая бокалом с коньяком. Глаза его смотрели в сторону, на огонь в камине.

Вера молчала. Ей было трудно расставаться с этим человеком, она была обязана ему так многим. Уйти безо всяких объяснений? Нет, это оскорбительно для него да и для нее тоже — она ведь не какая-нибудь шлюха.

Время близилось к десяти. Они закончили ужин и теперь сидели в просторной гостиной на улице Поля Валери, между авеню Фош и авеню Виктора Гюго. Вера знала, что у Франсуа, кроме этой роскошной квартиры, есть еще дом за городом. Там живут его жена и трое детей. Вполне возможно, что эта квартира не единственная, но Вера никогда не задавала лишних вопросов. Например, не пыталась выведать, есть ли у него другие любовницы. Скорее всего есть.