Алан Фолсом - Послезавтра

Силуэты троих мужчин, разговаривающих в номере отеля, могут дать много интересных наблюдений, если следить за ними в бинокль из темной комнаты или фотографировать автоматической камерой со специальной оптикой.

Прибор ночного видения сменил бинокль. Из второй комнаты вошел четвертый, на ходу надевая пиджак. Один из сидевших за столом встал, подошел к нему и что-то сказал, другой потянулся к телефону. Минутой позже он положил трубку, а человек в пиджаке пошел к выходу. У двери он остановился, повернулся и что-то сказал. Мужчина, разговаривавший с ним перед этим, встал и куда-то отошел — куда в бинокль было не видно. Вернувшись в комнату, он протянул какой-то предмет человеку в пиджаке. Тот кивнул и вышел.

Отложив бинокль, молодая блондинка, в нескольких футах от которой в ванной комнате коченел труп программиста из Мюнхена, взялась за рацию.

— Наталия, — произнесла она.

— Люго.

— Осборн только что вышел из номера.

Осборн прекрасно понимал, что Маквей не даст ему оружие да и вообще не выпустит из комнаты, если догадается о его намерениях. Поэтому он сказал, что ничем не может помочь полицейскому расследованию, которым они заняты, и поэтому чувствует себя в состоянии, близком к клаустрофобии. Он хотел бы прогуляться и немного проветрить мозги.

Было уже пять минут десятого, и Маквей, усталый и замороченный бесконечными разговорами на одну и ту же тему, поколебавшись, согласился. Он предупредил Осборна, чтобы тот не уходил далеко от отеля и вернулся не позже одиннадцати. Реммер, в свою очередь, распорядился, чтобы Осборна на «прогулке» сопровождал один из детективов.

Осборн не стал возражать, кивнул и пошел к двери. Но у самого порога повернулся и попросил у Маквея пистолет. Это была хорошая психологическая уловка — вроде бы дополнительная забота о личной безопасности. Эта счастливая мысль осенила его только что... Но все же возникла неловкая пауза, прежде чем Маквей решился дать ему пистолет — тот самый, доставшийся ему по наследству от Бернарда Овена.

Осборн не успел сделать и десяти шагов к лифту, как дорогу ему преградил инспектор берлинской полиции Иоганн Шнайдер.

Инспектор Шнайдер выглядел внушительно: тридцать лет, высокий рост, заметное утолщение на переносице, выдававшее неоднократное участие в рукопашных схватках.

— Мне передали, что вы хотите прогуляться, — произнес он по-английски, но с чудовищным акцентом. — Я составлю вам компанию.

Осборн вычитал в рекламном проспекте, лежавшем в номере, что «Европа-Центр» — это огромный комплекс с многочисленными магазинами, ресторанами, кабаре, казино. Прилагалась и схема, в которой все маршруты, входы и выходы были заботливо размечены стрелками.

Осборн ухмыльнулся:

— Вам случалось бывать в Лас-Вегасе, инспектор Шнайдер?

— Нет.

— Я хотел бы сыграть по маленькой, — сказал Осборн. — Какое казино вы посоветуете?

— "Шпильбанк"! Отличное, но очень дорогое заведение, — усмехнулся Шнайдер.

— Значит, туда мы и отправимся, — подмигнул ему Осборн.

Они вызвали лифт, спустились и остановились у конторки портье, где Осборн обменял на марки оставшиеся у него франки. Шнайдер провел его в казино.

Через пятнадцать минут Осборн попросил Шнайдера подменить его за столом, где шла баккара, ему, мол, нужно отлучиться в туалет. Шнайдер, увидев, как Осборн спрашивает у швейцара про туалет, отвернулся и углубился в игру.

А Осборн проскочил мимо туалета, подождал несколько минут в коридоре, за углом, чтобы убедиться, не идет ли за ним Шнайдер, затем в вестибюле купил туристическую карту города, сунул ее в карман, вышел на улицу через одну из боковых дверей и сразу же свернул на Нюрнберг-штрассе.

На другой стороне улицы Виктор Шевченко в джинсах и свитере стоял на тротуаре перед залитой неоновым светом витриной греческого ресторанчика, наслаждаясь «хэви-металл» через наушники плейера «Сони-Уолкмэн». Приложив руку ко рту, словно собираясь кашлянуть, он произнес:

— Виктор.

— Люго, — прозвучало в наушниках.

— Осборн только что вышел. Один. Переходит Будапешт-штрассе по направлению к Тиргартену.

Пропустив поток машин, Осборн перешел на другую сторону Будапешт-штрассе и направился к Тиргартену. Остановившись у входа, он оглянулся на «Европу-Центр». Если даже Шнайдер обнаружил, что он сбежал, найти его уже невозможно. Держась подальше от фонарей, Осборн пошел к Берлинскому зоопарку, но быстро сообразил, что взял неправильное направление, и повернул назад. Аллею покрывал ковер осенних листьев, от его дыхания в холодном воздухе шел пар. Неподалеку какой-то человек выгуливал собаку, которая старательно обнюхивала каждое дерево, куст, фонарный столб. Осборн оглянулся еще раз. Шнайдера не было. Ускорив шаг, он прошел добрых две сотни ярдов и остановился перед освещенной схемой парка.