Роберт Фериньо - Дрожь

— Развяжи мне руки, может, я и вспомню.

— А ты и так вспомнишь, — пообещал Маклен.

— Давай, Джимми, — сказал Акула, рисуя. — Расскажи Маклену о реке с дурацким названием в Южной Америке. Попробуй на нем свои шуточки. Интересно, как ты после этого запоешь.

— Этот нарик был психом, — продолжал Маклен.

— Ты должен был держаться подальше от его жены и дочки, как он тебя и просил. Тогда, возможно, у них снова была бы семья, а ты бы ходил на своих ногах.

— Я не доверяю людям, которые притворяются, что им не страшно. Их нужно ставить на место.

— А Сэмюэл не притворялся.

— Ах, его звали Сэмюэл? Элегантное имя для торчка. Он тебе что, спас жизнь? Вынес из горящего здания? Или, может, вы выросли водном дворе? Вместе смотрели «Плейбой»?

— Мне он нравился.

— Этого недостаточно. Должна быть еще причина.

— Он мне нравился, — повторил Джимми. — Нравился. А ты убил его.

— Ты веришь этому парню. Акула?

— Да, верю, — отозвался тот.

— И я тоже, — засмеялся Маклен. — Пришел час расплаты. Таковы правила игры. Сначала я сделал ход, убив торчка, а потом ты с этими вьетнамцами. Угадай, чья сейчас очередь? Снова моя!

Джимми дернулся в сторону Маклена, но тот взмахнул костылем, и Джимми оказался на полу. Он лежал, глядя на ковбойские сапоги Маклена, и краем глаза узрел кусок стекла, оставшегося на рамке от фотографии.

— Чего не начинаешь, Маклен? — спросил Акула. — Никто не услышит из-за музыки.

— Мне некуда спешить. И тебе не советую, — предупредил его Маклен и указал на портрет Клода в виде клоуна. — Этого парня я и увидел сквозь клубы дыма в ту ночь, заливаясь слезами, зная, что умру. Вьетнамцы были просто психи, а Клод сумасшедший вдвойне. Я слушал, как он кричал в ту ночь. А затем начал стрелять. Первые пули я даже не почувствовал. Все было как во сне. Но последняя оказалась страшной. Я помню, как ползал по полу, скрючившись от боли, а Акула сгреб Клода в охапку, словно ребенка. Клод умер слишком быстро. С тобой такой ошибки не произойдет.

Джимми взял в руку кусок стекла и медленно встал. Ноги подкашивались, но, что бы ни случилось, он умрет стоя, а не на коленях.

— Почему ты просто не убил меня? — спросил Маклен. — Зачем вся эта морока с вьетнамцами?

— Я хотел сам это сделать, — Джимми осторожно перерезал скотч на руках, — используя «Крутых парней» для прикрытия, но...

— Трудно нажать на курок, да? — усмехнулся Маклен. — Не так все просто, как в фильмах, о которых ты пишешь.

Джимми посмотрел ему прямо в глаза.

— Почему бы тебе не дать мне пушку? Уж в этот раз я воспользуюсь ею как надо, можешь не сомневаться.

— Разбежался! — осклабился Маклен. — А зачем ты украл мои чипы?

— Сиюминутное решение. Думал, это собьет копов со следа.

— Меня это крайне разозлило, — заметил Маклен. — Ты все правильно просчитал, но и предположить не мог, что мы с Акулой выйдем героями. Сам мэр жал мне руку перед камерами. И наградил меня!

Все повернулось не так, как ты ожидал, — продолжал Маклен. — Например, возьмем Пилар. Она просто невинная жертва обстоятельств. Мне даже не по себе из-за этого.

— И мне тоже, — сказал Акула. — И Блейна жаль.

Маклен покачал головой.

— Почему Пилар не сказала мне, что она ни при чем? Не произнесла ни слова. Только приказывала убраться с ее территории.

— А что бы изменилось? — спросил Джимми.

— Черт, может, и ничего. Но попытаться все равно стоило, — ответил Маклен. — Никогда не пойму женщин...

Джимми высвободил руки и тут же попытался вонзить стекло Маклену в горло, но едва успел слегка поранить ему щеку, как костыль обрушился ему на плечо. Пальцы мгновенно онемели.

— Не хочешь так просто сдаваться? — Кровь стекала у Маклена по подбородку, но он остался невозмутимым. — Похвально, Джимми. Но нам с тобой предстоит проехать еще не одну милю на моем «шевроле».

Джимми сжат стекло в ладони так сильно, что порезал себе кожу.

Акула бережно отложил свой рисунок и карандаши.

— Мак?

— Он только мой, — остановил его Маклен. Кровь капала ему на рубашку, но он не обращал на это внимания.

— Я рад, что так поступил с тобой. — Джимми не выпускал стекла и внимательно смотрел на Маклена, выжидая удобный момент. — Пару месяцев назад я был в Ватикане. Там множество людей просили о прощении, а я даже не помыслил о том, чтобы поставить за тебя свечку.

— Давай болтай, — отмахнулся Маклен. — Уверен, ты всю свою жизнь болтал, чтобы избежать проблем. Но в этот раз не выйдет.

— Жалею, что не пристрелил тебя. Видел бы ты себя в ту ночь! Жалкое зрелище!