Роберт Фериньо - Дрожь

Джимми попытался представить себе лицо брата, когда тот нашел свои ценные снимки разбросанными по полу. Первым его импульсом было, вероятно, желание собрать их и спрятать, но, взяв себя в руки — он же йог! — Джонатан придумал кое-что поинтереснее. Он наверняка догадался, какое впечатление произвели на Джимми фотографии Яйца и что рано или поздно он вернется за ними. Оставив порнографические снимки, он бросил Джимми вызов. Джимми поехал домой, напевая себе под нос.

— Бизнесмен из тебя никудышный, — сказал Акула, запихивая в багажник ноги Ворсека. За ним последовал Станислав, и Акула захлопнул багажник «линкольна».

— Я всегда говорил тебе, что этот день настанет. Я верил! — Маклен развернулся на своих костылях. — Сначала во что бы то ни стало отыщем Ролло. Мне плевать, с какими трудностями мы столкнемся. Ролло расскажет нам, откуда взял чипы, раскроет имя человека, укравшего мои ноги!

Оливия собрала мячики для гольфа. Вокруг лунок копошились множество других игроков. Большинство из них не умели толком управляться с клюшками и по сравнению с ней выглядели неуклюже. Вероятно, они и сами это замечали, поэтому безропотно уступали ей.

Половина мячей уже достигла цели, но она продолжала корпеть над остальными. Она вела себя так же настойчиво, как и раньше, когда они с Джимми еще были вдвоем. Ее темные волосы блестели под утренним солнцем. Сегодня она надела кремовый кашемировый свитер и брюки цвета хаки, подвернутые до колен. На ногах красовались шипованные ботинки — очень стильные и практичные. Вероятно, Оливия и сама не сознавала, насколько хороша.

— Оливия?

Она оглянулась и ударила по мячу. Мяч покатился, она последовала за ним.

— Надо поговорить.

Оливия наклонилась за другим мячом, и он увидел капельки пота над ее верхней губой. В этот раз мяч пошел не так хорошо. И тогда Оливия повернулась.

— Я чуть не совершила огромную ошибку с тобой в ту ночь. Хотелось бы винить в этом травку — ты знаешь, как она на меня действует. Но это все равно не оправдание.

— Единственная ошибка, которую ты совершила в воскресенье, — это то, что вышла за дверь. — Джимми попытался взять ее за руку, но она ее выдернула.

— Отлично, — скривилась Оливия. — Помню, когда ты уехал, твоя мать сказала, что ты измотан историей с Яйцом и винишь себя в том, что случилось. А еще, что женщина в моем возрасте уже готова к браку, а ты боишься ответственности. Всегда боялся.

— А что сказал Джонатан?

— Ты не должен был бросать меня, Джимми.

— Я говорил тебе, что волновался за тебя и...

— Все верно, ты был вынужден бежать, защищая меня, — медленно покачала Оливия головой. — Полная чушь!

— Это правда.

— А почему тогда не предложил мне поехать с тобой? Если ты любил меня, то мог хотя бы спросить. Боялся, что соглашусь?

Джимми не ответил. Вовсе не так он представлял себе эту встречу. Он скучал по ней сейчас даже больше, ведь она находилась так близко, что казалось, он слышит стук ее сердца. Только дотронуться до нее уже нельзя. Она далеко и рядом одновременно.

— Несколько месяцев до твоего отъезда мы только и делали, что ссорились. — Ветер разметал ее волосы. — Твои друзья, мои друзья — все только мешали. Казалось, мы были счастливы, только когда оставались вдвоем.

— Устрою! Будем вдвоем!

— Ты не хочешь меня вернуть, — снова покачала головой Оливия. — Просто хочешь отнять у Джонатана.

— Это не...

— Это правда! — Оливия приложила палец к его губам. — Это не оскорбляет меня. Я выше всего этого, Джимми.

— О'кей.

— Это было непросто. Даже когда между нами с Джонатаном начинались отношения, я старалась как-то связаться с тобой...

— Я же сказал — о'кей.

— Я не знаю, пыталась ли я дать тебе последний шанс или просто хотела рассказать о происходящем, — продолжала Оливия, игнорируя его слона. — Я оставляла сообщения в Берлине, Стокгольме, Токио... Сама не знаю, как часто я звонила, прежде чем менеджер группы связался со мной и заявил, что ты вернулся в Рим вместе с музыкантами. Ты ни разу даже не потрудился сообщить мне о своем местонахождении.

— Я не мог, — неуверенно сказал Джимми, замялся, но все же продолжил: — Я был в тюрьме. Адвокат каждый день говорил мне, что завтра я выйду, а в итоге я просидел почти три месяца.

— Что ты натворил?

— Я собирался домой, смешно, да? Сдал багаж в аэропорту Рима и сел ждать своего рейса. Тут ко мне подошли полицейские и арестовали. В моем чемодане нашли револьвер. Он мне не принадлежал. Никаких отпечатков не обнаружили.