Роберт Фериньо - Дрожь

— И все же... — кивнул Джимми.

Дезмонд положил руку ему на плечо.

— Если Сэмюэл действительно стал таким, как ты его описывал, он вряд ли бы одобрил то, что ты сотворил с Макленом. Надо подставить другую щеку, так говорится в Священной Книге.

— Я еще не дочитал Библию до этого места.

Дезмонд улыбнулся, и вдруг Джимми увидел в нем Сэмюэла, только старше и мудрее. Одно лицо.

— Думаю, и я тоже, — ответил Дезмонд.

Ворсек взглянул на часы — настоящий «Ролекс» из чистого золота.

— У меня мало времени, — сказал он с жутким акцентом.

— Ради такого важного для тебя дела можно и подождать, — огрызнулся Маклен.

— Это я делаю тебе одолжение, — сердито ответил Ворсек, крепкий седовласый чеченец с багровым лицом. На его руках было столько татуировок, что казалось, будто он носит черные кружевные перчатки. — Сначала плати мне пять тысяч долларов, — щелкнул он пальцами.

— Ты должен был позвонить мне сразу, как получил чипы, — заорал Маклен, стуча костылем по земле. — Ты это понимаешь, придурок, или нет?

— Ребята, не надо переходить на повышенные тона, — вмешался Акула.

— Думаешь, у меня дел нету, кроме как тебе звонить? — зарычал Ворсек. — Я тебе делаю одолжение тем, что беру твои паршивые деньги. Считаешь, моя информация устарела? Отлично, тогда я сажусь в машину и уматываю. А ты оставайся здесь дышать свежим воздухом и махать мне платочком.

Трое мужчин стояли посреди зловонного нефтяного месторождения, единственного из работающих в округе Ориндж. На этих восемнадцати акрах день и ночь трудились машины, выкачивая из земли тягучую нефть. Черный «линкольн» Ворсека был припаркован рядом, на узкой дороге. Возле него топтался телохранитель Станислав, чистивший ногти спичкой. Свой автомобиль Маклен оставил возле одной из нефтяных вышек. Окружающая местность выглядела уныло — озера нефти и огромные цистерны. Все стены были изрисованы граффити, повсюду валялись пустые пивные банки.

Маклен взглянул на Ворсека, повиснув на своих костылях, которыми выковыривал одуванчики, растущие здесь повсюду. Его ноги были очень слабы, почти полностью обездвижены, но он по-прежнему носил ковбойские ботинки из кожи страуса или муравьеда. Чтобы ботинки не спадали, Маклен заправлял в них джинсы, и носки задевали траву, когда он пытался передвигаться.

— Решай, — сказал Ворсек. — Мы со Станиславом спешим на свидание. С роскошной блондинкой с большой задницей. Мы дадим ей твои деньги, и она будет отсасывать, пока не скажем: «Хватит!» — Он повернулся к телохранителю и подмигнул.

Станислав, высокий костлявый мужик с желтыми зубами и в дешевом буром костюме, таком же, как у его шефа, нагло осклабился.

— Заплати ему, — приказал Маклен.

Акула шагнул вперед.

— Заплати ему? — прорычал Ворсек. — Я к вашим грязным долларам не прикоснусь!

Акула пошел к машине, вручил Станиславу толстый конверт, набитый сотками, и подождал, пока телохранитель пересчитает деньги, шевеля губами и перекладывая спичку из одного уголка рта в другой.

— Чипы продал мне парень, — сказал Ворсек Маклену. — Такой умный, все время болтал про кино, сплошное кино, будто мне есть до этого дело. Ролло его имя. Знаете, да?

— Я знаю его, — ответил Маклен. — Интересно, где он их взял? Чипы точно не его. Вряд ли он держал бы такую ценную вещицу целый год и не продавал.

— Чипы сейчас не так и ценны, — возразил Ворсек. — Возможно, год назад они и стоили больших денег, но сегодня уже нет. Но это меня не касается. Ролло как дурачок принимает все мои условия, говорит, что владелец чипов сильно расстроен, так что это для меня двойная удача, Маклен. Сначала я трахаю его, а потом тебя. — Он повернулся к телохранителю и засмеялся. — Ну а потом нашу сегодняшнюю блондинку.

— Тройная удача, — поправил его Акула.

Ворсек почесал свой полный животик, опустил руку ниже и поиграл яичками, хитро поглядывая на Акулу. Во время гражданской войны с русскими Ворсек был полковником и лично убил сорок три вражеских солдата в Грозном. Кого-то из них застрелил, других замучил до смерти, пытками выбивая информацию, которая ему не особо была и нужна. Он жег их тела углями из печи, вдыхая запах горелого человеческого мяса и вылезших внутренностей. Проигрывать войну было горько, зато убивать русских ему очень нравилось. Больше, чем все остальное. Калифорния стала для него новым миром, отличным от привычного, однако тоже сулящим удовольствия.