Роберт Фериньо - Дрожь

— Вы говорили с Джонатаном, когда я ушел с вечеринки?

— Одну минуту...

Джимми услышал, как она спокойно и мягко разговаривает со своим ассистентом. Ее милый старый акцент полностью исчез. Вероятно, правильные интонации и успокаивающие нотки действовали на собиравшихся разводиться умиротворяюще, но самому Джимми был бы куда приятнее прежний тон Вильмы. Возможно, она вспоминала его наедине с собой или с любовником, в общем, в комфортной обстановке, когда не надо думать о производимом впечатлении и скрывать свое «постыдное» прошлое.

— Так на чем мы остановились? — вернулась Мишелл.

— Я спрашивал тебя о том вечере. Помнишь пластиковую куклу с кишками наружу, которую я держал в руке?

— Твою премию «Оскар»?

— Да. Ты отдала ее Джонатану?

— Зачем мне это делать? — опешила Мишелл.

Хоулт резонно заметила, что Джонатан не мог приехать за фотографиями, поскольку не знал, что Джимми их видел. Однако если он слышал, что брат появился с куклой, то становилось понятно, откуда ноги растут.

— Ты уверена? — засомневался Джимми.

— А в чем, собственно, дело?

— Я просто поспорил с одним другом...

— Может, когда-нибудь расскажешь, кто выиграл спор.

— Может быть.

— Буду следить за погодой. Не удивлюсь, если не сегодня-завтра ад замерзнет.

— Тогда пойдем кататься на коньках.

— Жаль, что ты не остался на вечеринке. После твоего ухода все разладилось. Твои мать и отец поспорили, а Оливия выглядела абсолютно разбитой. Я зашла за ней в дамскую комнату, она нервно ползала по полу — сказала, что потеряла бриллиантовую сережку. Я взялась ей помочь, но мы так ее и не нашли. Хотя я уверена, из-за тебя она расстроилась в сто раз сильней, чем из-за серьги. Ты просто разгромил вечеринку, Джимми. Джонатан слинял примерно через час после тебя, даже с гостями не попрощался.

Джимми чуть было не выронил трубку.

— Что ты сказала? Повтори!

— У него есть собственный частный лифт в операционной. Он спускается к подземному гаражу. Некоторые пациенты не хотят светиться после хирургических вмешательств, поэтому пользуются им. — Мишелл прокашлялась. — Джонатан обычно очень щепетильно относится к подобным вещам. Он вообще помешан на этикете. И раз исчез таким образом, значит, ты его действительно довел. Слушай, я спешу на встречу, но надеюсь, что вы все уладите. Вы же братья, Джимми.

Джимми попрощался с Мишелл. Джонатан уехал в самый разгар вечеринки, не сказав никому ни слова. Вероятно, заметил что-то между ним и Оливией, и это его удивило и заинтересовало. Домик с бассейном недалеко, поэтому он решил туда сгонять. Джимми встал из-за стола и потянулся. Он чувствовал себя чрезвычайно уставшим. Скорее всего Джонатан хотел найти доказательства измены жены, но увидел лишь разбросанные снимки. Джимми многое бы отдал, чтобы посмотреть на удивленную физиономию брата в этот момент!

Джимми подошел к фотографии Сэмюэла Террелла, висевшей на стене. Это был снимок с выпускного. Сэмюэл выглядел нелепо в шапочке и мантии, но глаза его горели живым огнем. В день их встречи он был на двадцать фунтов худее, с плохой кожей и гнилыми зубами, но радость и умиротворенность во взгляде остались неизменными.

Он слышал шаги Дезмонда за стенкой. Они абсолютно ему не мешали, наоборот, словно бы успокаивали. Интересно, как чувствовал себя Дезмонд, лежа в этой кровати и прислушиваясь к тому, что происходило за стенкой. Дезмонд отличался наблюдательностью копа и знал, когда можно общаться с Джимми, а когда лучше оставить его в покое и не задавать лишних вопросов. Но Гейдж считал, что ему стоило быть построже с собственным сыном и больше от него требовать. Наверное, Сэмюэл хотел как можно быстрее выбраться из этой комнаты, начать самостоятельную жизнь. Жаль, что они отдалились с отцом перед убийством. А найти убийцу Джимми помог случай.

Прошло около года после похорон Сэмюэла. Джимми работал в журнале, писал обзоры, брал интервью. Заказ на статью о возрождении стиля кантри привел его в один клуб под названием «Хрустальный ковбои». С балкона он наблюдал за дикими плясками менеджеров и девиц в розовых ковбойских шляпах и чувствовал себя так, словно хлебнул сильнодействующей кислоты. Затем он отправился за интервью к новому владельцу заведения Ли Маклену, от которого за версту несло шоколадом и табаком.

— Зови меня Маком, Ли — имя неудачников, — сказал Маклен, пожимая Джимми руку. Затем он сел в кресло и положил ноги в ковбойских ботинках на стол. Это был светловолосый мужчина с рельефными мышцами и тонкими губами жестокого человека. — Эй, слизняк, этого не записывай. Я пошутил.