Стивен Фрей - Афера

Габриэле пошел за официантом. Фэлкон посмотрел на Кассандру, готовый к вопросам о «Пенн-мар» или к упрекам за то, что нарочно заставил ее прождать полчаса. Но не последовало ни того, ни другого. Его просто угощали отличным обедом. В течение примерно часа они ели, пили, болтали о том, о сем — о новостях светской жизни, спорте, модах, о местах, где им случалось бывать. Да, эта женщина произвела на него впечатление. И немалое.

— Как насчет десерта, Кассандра? У них тут подают роскошный тирамису.

По знаку Габриэле к ним подошел официант и поспешно убрал со стола.

— Увы! — Кассандра глубоко вздохнула и перевела взгляд на официанта. — Черный кофе, пожалуйста.

— В таком случае мне тоже.

Официант кивнул и отошел.

— Ну что ж, Эндрю, пора отрабатывать обед. Задаром в «Файнэншиал кроникл» не кормят.

Фэлкон откинулся на мягкую спинку стула.

— Поехали. Теперь, когда я подзаправился немного, можно.

Кассандра пропустила эту реплику мимо ушей.

— Расскажите мне что-нибудь о себе. Что-нибудь, не связанное ни с «Пенн-мар», ни с делами, ни даже с Нью-Йорком.

— Это что же, вот так вы и извлекаете устрицу из раковины?

— А как же, это основа основ. Начинаем. Итак, расскажите мне что-нибудь. Какой-нибудь секрет, например, раскройте.

— Что-что? — Фэлкон усмехнулся и внимательно посмотрел на Кассандру. Она от него не отставала, пила ровно столько же, бокал в бокал.

— Вы кажетесь мне человеком, у которого наверняка есть секреты. Вот вы и откройте хотя бы один.

— С вами не соскучишься, это уж точно. — Фэлкон допил вино. — Ладно, допустим, у меня есть секреты — только допустим, я ничего не утверждаю, но допустим. Так с чего бы это я стал открывать их журналистке, с которой знаком без года неделю?

— А потому что вы мне доверяете. Скорее всего, среди ваших знакомых немного таких, кому можно довериться, а вам такой человек нужен. Я же вижу. А на меня вы действительно можете положиться. И вам будет лучше. Я это точно знаю. Верьте мне, — решительно закончила она.

— За какие-то двадцать минут вы выигрываете триста долларов в игре под названием «фальшивый покер». Вы — газетный репортер, рыщущий в поисках жареного для своей газеты. И я должен верить вам? Сомнительно как-то. Вот в Атлантик-Сити с вами, пожалуй, стоило бы отправиться. Но это все.

— А что, вы правы, — улыбнулась Кассандра. — У меня там совсем неплохо получается.

— Знаете что, давайте зайдем с другого конца. Это вы мне что-нибудь о себе расскажите.

Душу свою Фэлкон открывать не собирается, это Кассандре стало ясно.

— Ну что ж. Я родилась в Атланте тридцать четыре года назад. Училась на факультете журналистики университета Эмори, получала стипендию. В «Кроникл» работаю четыре года, перешла туда из «Миннеаполис стар трибюн», где проработала семь лет. Любимая команда — «Лос-Анджелес рейдерс», хотя под названием «Оукленд рейдерс» она мне нравилась больше. На бирже не играю, предпочитаю надежные вклады под фиксированный процент. Что скажете на все это?

У Фэлкона в глазах заблестели веселые искорки. Эта дамочка за словом в карман не полезет. И язычок острый как бритва. «Ей следовало бы быть банкиром», — подумалось ему.

— Замужем?

— Была в молодости. Ничего из этого не вышло.

— Что, развелись?

— Ну да.

— Дети?

— Есть. Сын. — Кассандра повернулась в сторону бара.

— И сколько же ему?

— Сейчас должно быть восемнадцать.

— Извините. — Фэлкон отвел взгляд.

— За что, собственно?

— Вы сказали «должно быть», и я подумал, что он умер.

Кассандра немного помолчала.

— Нет, я отдала его приемным родителям. — Она пристально посмотрела на Фэлкона, словно пытаясь понять, не осуждает ли он ее, как многие из тех, кто узнавал этот маленький секрет. Но ничего подобного Кассандра не уловила.

Официант принес кофе, и, пока он расставлял блюдца, чашки и дымящийся кофейник, они молчали. Чувствуя, что его присутствие стесняет их, официант поспешно ретировался.

— Итак, вы хотите узнать кое-что обо мне? — нарушил затянувшееся молчание Фэлкон. Почему-то ему казалось, что о себе Кассандра рассказала чистую правду, хотя бы для того, чтобы установить между ними атмосферу доверия. Да, он уверен, все так и есть, как она говорит. Он умел читать по лицам, и от него не ускользнуло, как скорбно сжались у нее губы при мысли о сыне, которого она столько лет не видела.

— Не надо меня жалеть, Эндрю. Все нормально. Девчонкой я сделала глупость. Но сейчас все уже давно прошло.