Стивен Фрей - Афера

Поверхность льда настолько истончилась, что женщина не могла больше держаться на ней. Длинные темные пряди волос заструились по спине, ее тело начало дергаться и извиваться.

Время от времени она яростно дрыгала ногами, пытаясь упереться ими во что-то твердое, но уже ничего не было — только воздух. Женщина хотела вскрикнуть, но натянувшаяся веревка заглушила звук, превратив его в ужасающий хрип.

Кровь пульсировала в жилах Феникса Грея, который, не отрываясь, следил за происходящим. Ну вот оно, то самое. Смерть близка. Он уже не мог себя сдерживать — вскочил, вслед за другими, на ноги и подошел поближе.

Борьба продолжалась еще целую долгую минуту, а затем жертва испустила дух. Подбородок задрался высоко в небо, тело еще несколько раз мучительно дернулось и наконец застыло. Все пятеро мужчин бессильно опустились на стулья.

Несколько мгновений Грей смотрел прямо перед собой, не спуская глаз с раскачивающегося тела, затем поднял голову и перевел взгляд на зеленый шатер. Завтра он вернется в Санто-Доминго, накупит на тысячу долларов первоклассных сигар и отправится в Антигуа, где его ждут дела.

Заместитель директора Федеральной резервной системы Байрон Митчелл негромко стукнул черным молотком по огромному столу. Сейчас он исполнял обязанности директора, и особенного энтузиазма у него это не вызывало. Но президентский кандидат, коему предстояло заменить покойного Картера Филипелли, не прошел еще процедуру утверждения в сенате.

— Заседание объявляется открытым, — проговорил Митчелл, спокойный, уравновешенный человек, чей голос буквально замирал с концом каждой фразы.

Члены Федерального комитета по открытым рыночным операциям один за другим закончили свои разговоры и выпрямились на стульях. В отсутствие Филипелли зал заседаний казался далеко не таким устрашающим.

— Прошу почтить память директора Филипелли минутой молчания, — предложил Митчелл и склонил голову.

Его примеру мгновенно последовали восемнадцать собравшихся. Секунд тридцать в хорошо изолированном помещении не было слышно ни звука.

Наконец Митчелл выпрямился. Не то чтобы он так уж симпатизировал Филипелли — тот вообще не нравился никому, кроме Батлера, — но считал знаки внимания вполне уместными. И хотел, чтобы церемония носила официальный характер — на тот случай, если президент поручит кому-нибудь из помощников проверить.

— Первый пункт сегодняшней повестки дня — тендерная война вокруг «Пенн-мар кемиклз», — объявил Митчелл. Имя Филипелли больше упоминаться не будет. — Если, конечно, никто не возражает. — Все как по команде откинулись на спинки стульев. Заседания теперь будут проходить иначе — по крайней мере, до утверждения нового директора.

— Я лично считаю сложившуюся ситуацию нормальной. Более того — очень хорошей, — заговорил Уэнделл Смит, придвигая стул к столу. — Такова уж основа этой страны. Конкуренция. Уверен, директор Филипелли, упокой Господь его душу, скорее всего со мной не согласился бы, однако же это правда. Акционеры получат свое, а «Пенн-мар» станет более эффективным предприятием.

— Однако же, насколько я понимаю, — заметила президент Флинн, — если тендер выиграет эта, как там ее, инвестиционная фирма «Винс и К°», в дело будет самым тесным образом замешан Южный Национальный банк. А я считаю, что мы не должны позволить столь крупному банку вкладывать чрезмерно много средств и заходить слишком далеко в такой ситуации, как эта. Ведь всем нам прекрасно известно, какую роль он играет на внутренних и международных рынках. Стоит Южному Национальному всего лишь чихнуть, как мировые рынки начинает трясти в лихорадке.

— Понимаю вашу озабоченность, президент Флинн. — Видя, что у него появилась возможность взять деятельность Комитета под контроль, Смит старался держаться предельно дипломатично, чтобы не упустить такой шанс. — Однако же Уоллес Борман, председатель правления Южного Национального, — один из наиболее уважаемых людей в Нью-Йорке. В обществе я с ним почти не встречаюсь, но в финансовом мире он завоевал репутацию чрезвычайно ответственного человека. Уверен, Борман ни за что не позволит себе поставить банк в затруднительное положение.

— Да игрок этот ваш Борман самый настоящий, вот кто он такой, — прервал его Харолд Батлер. До сей поры он молчал, с тех пор, как вошел в зал заседаний, но сейчас у него появилась возможность поддеть Смита. — Этот тип еще в конце семидесятых отточил зубы на Северокаролинском Национальном банке — сейчас он называется Банком наций. Я тоже работал там в то время. А в середине восьмидесятых, став уже старшим вице-президентом СКНБ, отвечавшим за связанные займы, рисковал напропалую, лишь бы продвинуться дальше. И не все его риски я назвал бы «ответственными». Уверен, с тех пор Борман не изменился. В общем, вам стоило бы взять парочку своих нью-йоркских гангстеров, заглянуть с ними в Южный Национальный и разобраться, что там происходит. С этим парнем надо держать ухо востро.