Стивен Фрей - Афера

— Как минимум, три сотни.

— Фантастика! И солнце так высоко. Не думал, что такие косяки появляются до заката.

— Здесь бывает. Я просто забыл сказать, а вы ведь впервые на Бигхорне. Словом, готовьтесь к представлению. Если погода хорошая, форели здесь всегда полно.

— А какой, коричневой или радужной?

— Коричневой в основном. — Багси обернулся — охранники только-только подходили к порогам. Он знаком велел им грести к берегу — а то еще всю рыбу распугают. Те уже три раза чуть не перевернулись, поэтому с облегчением сделали то, что велено.

— Ну что ж, босси, здесь и остановимся, — прошептал Багси. Так полагалось профессионалу. Он огляделся. — Они тут звонцами кормятся да мальками. Да и рыбешки-то небольшие, самые крупные — дюймов восемнадцать.

Теперь в Багси тоже проснулся охотничий азарт, ничуть не меньше, чем у Филипелли, это по глазам его было видно, по голосу слышно.

— Узел Адамса, босси. Шестнадцатый. Так будет лучше видно наживку, да и вы сразу заметите, если какая-нибудь большая дура клюнет. Вот. — Багси извлек из своего залатанного бушлата небольшую консервную банку и протянул Филипелли крючок с наживкой.

У того аж руки задрожали, и он сделал глубокий вдох, чтобы хоть немного прийти в себя. Глупо, право. Ведь это всего-навсего рыбалка. Однако Филипелли так и не удалось унять дрожь в руках, когда он продергивал леску сквозь ушко крючка.

Положив весла на борт, Багси неторопливо направил лодку к берегу. В десяти футах от него он ступил на мелководье и наполовину вытащил лодку из воды, закрепив корму тяжелым металлическим якорем.

Филипелли высматривал своих телохранителей. Они тоже вытаскивали на берег свою лодку в семидесяти ярдах выше по реке, невдалеке от порогов, не сводя при этом глаз с директора.

Филипелли взял удочку и, не мешкая, подвязал крючок с насадкой. Мгновение спустя крохотный поплавок — перья, клочок шерсти животного, нить — лениво опустился на воду. Это было подобие крылатого насекомого. В таком виде оно будет скользить по воде, прежде чем взлететь, — в противоположность куколке, когда мушка напоминает доисторическое существо и как бы ползает или ковыляет по дну в поисках пищи.

Филипелли не сводил глаз с поплавка, слегка подрагивающего на поверхности, где вовсю резвилась форель в ожидании резкого рывка. Поплавок достиг границы зоны питания, но рывка не последовало.

— По новой, — прошептал Багси, усевшийся на корточки в пятнадцати футах от берега.

Филипелли поднял длинное графитовое удилище с ярко-зеленой тяжелой леской. Она-то и позволяет рыболову забрасывать почти невесомое подобие насекомого на довольно далекое расстояние. Мушка крепится к специальному десятифутовому приспособлению для направления снасти, а то, своим чередом, — к леске.

Мушка выскочила из воды. Выверенным движением Филипелли сначала поддернул удилище назад, затем потянул наверх, одновременно подсушивая мушку на солнце и направляя в положение, которое она должна занять на поверхности воды. Это было красивое движение. И вообще ловля форели — красивое занятие. Но оно требует терпения. Задача заключается в том, чтобы опустить мушку на воду как раз там, где рыба ищет пищу, и заставить ее передвигаться по поверхности естественно, надеясь, что какая-нибудь крупная рыбина клюнет.

— Время! — отрывисто бросил Багси.

Леска с насадкой просвистела над водой. Мушка упала именно там, где надо, — посреди мошкары, облепившей поверхность. Искусственное слилось с естественным.

— На вид еда ничего. — Багси удовлетворенно проследил за полетом лески.

— Будем надеяться, — внезапно охрипшим голосом откликнулся Филипелли.

Плавники кружили вокруг наживки, живую похлебку форель поедала, но на мушку не обращала никакого внимания. Наживка вновь достигла края зоны питания.

— Вот черт! — Филипелли потянул было удилище, готовясь к очередному забросу, как вдруг вокруг крючка Адамса сомкнулись огромные челюсти, и леска туго натянулась.

— Есть! — Багси вскочил и победоносно вскинул кулак.

Форель сразу поняла, что что-то не так. Ударив хвостом, она выскочила из воды и истово закрутила головой, пытаясь освободиться от железной хватки. Но крючок уже глубоко засел внутри. Рыбина рухнула в воду, подняв фонтан брызг. Но не сдалась, вновь выпрыгнула, извиваясь всем туловищем, — рывки эти, от которых содрогались леска и удилище, отдавались у Филипелли в ладонях. Рыбина снова ушла под воду.