Джинкс с любопытством принялась изучать фотографию. Искореженная масса металла, освещенная полицейскими прожекторами, чем-то напоминала фантасмагорию сюрреалистических полотен. Застывший контур корпуса и искривленная рама были сняты под таким углом, что больше напоминали руку в рыцарской перчатке, судорожно сжимавшую меч-столб.
— Но это не моя машина.
Мачеха взяла ладонь Джинкс и нежно погладила ее:
— Лео не женится на тебе, милая моя. Мы с папулей уже разослали всем гостям предупреждения о том, что свадьбу пришлось отменить. Лео теперь вознамерился жениться на Мег.
Джинкс тупо смотрела, как на ее ладонь падает слеза мачехи, смешанная с пудрой.
— Мег? — словно эхо, повторила Джинкс. — Ты хочешь сказать, Мег Харрис? — Но с какой стати понадобилось Лео жениться на Мег? Она же настоящая шлюха! Шлюха! Смутные воспоминания о каком-то ужасе на долю секунды вспыхнули в мозгу. Что это? Она почувствовала, как к горлу подступает разливающаяся желчь, и в страхе приложила ладонь к губам.
— Она всегда стремилась захватить все, что только можно, — не унималась Бетти. — По-моему, так было всегда. И вот теперь она завладела твоим женихом. Я никогда ее не любила, но ведь ты у нас такая доверчивая, малышка!
Джинкс округленными от удивления глазами уставилась на мачеху. Это же откровенная ложь! Бетти обожала Мег из-за того, что та безразлично относилась к пристрастию миссис Кингсли к бутылке. Мег было наплевать, пьяная или трезвая шатается та по дому. Когда мачеха напивалась до чертиков и все остальные ее игнорировали, она всегда повторяла: «По крайней мере, хоть Мег знает, что я вполне разумна».
Самое забавное заключалось в том, что Мег не могла выносить свою собственную мать, строгую пуританку высоких моральных правил, более двух часов в день. «Нам следовало бы ими поменяться, — шутила Мег. — Бетти хотя бы не строит из себя святую великомученицу».
— Когда же они решили пожениться? — наконец, сумела выдавить Джинкс. — После несчастного случая?
— Нет, милая, еще до того, как это произошло. Ты решила вернуться домой в пятницу, после того, как тебе позвонил Лео. Какой ужасный все же он человек! Он ведь названивал тебе каждый день и без конца повторял, как сильно любит тебя. А в пятницу вечером неожиданно словно разорвалась бомба. Да и открылось все, как мне кажется, как-то уж слишком жестоко по отношению к тебе. В общем, он мог смягчить все это. — Она промокнула глаза носовым платком и продолжала. — И в то же воскресенье полковник Клэнси, твой сосед, вытащил тебя из гаража прежде, чем ты успела насмерть отравиться. К сожалению, он не позвонил нам, и поэтому мы не знали, что ты уже тогда нуждалась в помощи. — Она нервно сглотнула. — Но ты так спокойно разговаривала с нами по телефону в субботу, сообщая об отмене свадьбы, что мы и подумать не могли, будто с тобой может случиться такое…
Возможно, она им просто лгала… Джинкс — большая выдумщица… Ее фантазии стали ее второй натурой…
Джинкс еще раз бросила взгляд на фотографию из газеты и только теперь смогла разглядеть буквы ДЖИН на номерном знаке. Сейчас она узнала подарок отца к ее двадцать первому дню рождения. Эти буквы означали имена ее матери: Джейн Имоджен Никола — самые ненавистные на всем свете. Они словно таили в себе какую-то обреченность. Как и само ее прозвище «Джинкс», что означает «приносящая несчастье». Теперь она вынуждена была признать на фотографии свою машину. Ты напилась… Клэнси вытащил тебя из гаража…
— Но в моем гараже нет никаких отравляющих веществ, — Джинкс пыталась найти хоть какое-то объяснение случившемуся. — Зачем бы я стала их там держать?
Миссис Кингсли снова громко захлюпала носом:
— Ты закрыла ворота, а сама села за руль и включила двигатель. Если бы полковник не услышал звук работающего мотора, ты была бы мертва уже в то воскресенье. — Она опять принялась поглаживать ладонь Джинкс своими толстыми короткими пальцами, словно пытаясь найти в этом утешение, которое сама должна была принести падчерице. — Ты тогда пообещала ему, что больше никогда не сделаешь ничего подобного, а теперь он жалеет, что не стал никому сообщать о случившемся. Не сердись на меня, Джинкс. — Слезы уже катились градом, и теперь Джинкс задумалась над тем, насколько искренними были эти водопады. Бетти всю свою любовь и заботу обычно обращала на своих сыновей, почти игнорируя замкнутую девочку, дочку первой жены Адама. — Кто-то должен был рассказать тебе все это, и доктор Протероу посчитал, что эту роль обязана взять на себя именно я. Бедный папуля так переживает, что полностью вышел из колеи. Ты просто разбила его сердце. Он все время спрашивает меня: «Элизабет, зачем она так поступила?»
Читать дальше