Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

— Прости, Соня, но мне эта тема разговора не нравится.

— Хватит закрываться. Ты старше, ты должен прекратить это. Я не хотела тебе рассказывать, но… помнишь как ты в Саратов уезжал в июле, когда у Антона экзамены были.

— Но ведь на три дня.

— Так вот, мы же тебя на вокзал отвозили, вместе с Антоном. И я видела, что в машине он не мог сдержаться. А потом убежал к себе в комнату. Я за ним проследила.

— И что увидела, — заинтересованно спросил Андрей.

— Он рыдал. Я его таким никогда не видела. Он рыдал от того, что ты уехал. Антон от тебя зависим как от наркотика. И я уверена в том, что и ты тоже.

Андрей застыл ненадолго от неожиданности. В сущности Соня не совершила открытия, она просто озвучила то, что в Андрее стучало уже давно, но он боролся с этим как мог, так как боялся этого до жути. Боялся признать, что его влечение к Антону имеет другой подтекст. К явлению гомосексуализма Андрей всегда относился толерантно, и потому не боялся признать за собой чего–то подобного. Но тут следовало признать, что помимо открытия этого в себе, Андрей вскрывал тем самым и Антона. А этого он боялся панически. Он не знал как могут на это отреагировать Гордеевы, вспоминал их настороженность в первые дни.

— Соня. Я этого не знал.

— Знаешь, а стоило бы это почувствовать. И заметить, как сильно ты его изменил. Женька говорил, что он сильно переменился. Стал, что ли более открытым, приятным в общении. Не таким колючим как раньше. И это твоя заслуга.

— Я боюсь реакции его родителей, родственников.

— Ох, вот тут не знаю, — вздохнула Соня, — но тебе стоит подумать. Если ты любишь, тебя не должно волновать ничье мнение, кроме его мнения.

— Но ты можешь себе хотя бы представить…

— Одно могу сказать точно — Гордеевы точно не живут прошлым веком, и они могут это принять спокойно и с пониманием. Это мне подсказывает интуиция.

— Просто его бабуля нас первый день пасла и именно этого почему–то боялась.

— Женя рассказывал. Но ведь тогда между вами еще не сформировалось это Чувство. Эта любовь, Андрей. Ведь ты его любишь.

— Люблю, — наконец сознался Андрей, — и я не знаю как он отреагирует. Я боюсь, очень боюсь что он откажет.

— Этого не будет, — уверенно сказала Соня, — потому что он тебя тоже любит. И это видно.

— Я не знаю.

— Андрюша, — потрепала его по щеке Соня, — за эти месяцы, вы с Тохой стали мне очень близкими друзьями, и я бы никогда не пожелала бы вам чего–то нехорошего. А сейчас я вижу, что вы влюблены, я сама еще три месяца не знала что это такое — и вот поняла. Это прекрасное чувство, которое не должно осуждаться, и неважно, что вы одного пола. Главное, Андрюша, в том, что вы любите друг друга и у вас может получиться очень гармоничная пара.

Андрей взял руки Сони и сказал:

— Соня. Спасибо тебе за эти слова, и что решилась мне это сказать.

— Да ладно, — улыбнулась Соня, — я просто очень хочу чтобы вы были счастливы и прекратили обманывать сами себя. Подумай над этим, хорошо.

Андрей кивнул и тут из–за поворота появился катамаран, на котором сидели довольный Женя и крайне недовольный Антон. Брюки его были мокрыми по колено, ботинки и носки лежали на борту и сушились, босые ноги покоились на педалях.

— Что случилось, — ахнула Соня.

— Не обращай внимания, — расхохотался Женя, — просто катамаран оказался очень тяжелым.

— И это совершенно не повод затаскивать меня в воду в ботинках! — крикнул Антон.

Андрей взглянул наконец на Антона другими глазами. Теми, которые он пытался спрятать, закопать поглубже, чтобы не думать. Да. Ему следует поговорить с ним и не откладывать в долгий ящик:

— Тош, не расстраивайся, — сказал он, — я уровняю наши шансы.

И в следующий момент, как был — в джинсах и ботинках прыгнул в озеро сразу по колено в воду. Вскоре на бортах их катамарана сушились две пары ботинок и носок, а на педалях покоились две пары босых ног. Но настроение Антона это определенно подняло.

В доме Гордеевых, между тем, сидящие постоянно дома, и лишь иногда выбирающиеся по хозяйственным делам бабушки в обществе Клары обсуждали тему, которая стала главной за последние два месяца. Дело в том, что Женя, в отличие от Сони, которая представила своего жениха родителям в первый же день, и то, потому что они сильно протестовали против их романа, совершенно не планировал представить Соню родственникам. Он считал это ненужным. Хотя если быть до конца честным, его порывы представить Соню семейству умело пресекал Тимофей, считавший, что Женя обязан представлять невесту семейству, только тогда, когда соберется на ней жениться, а до этого у влюбленных еще было очень много времени. Хотя бы потому, что им следовало учиться.